Басни

Орел и пчела

Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой:
  Ему и то уж силы придает,
Что подвигов его свидетель целый свет.
Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый,
За все труды, за весь потерянный покой,
  Ни славою, ни почестьми не льстится,
   И мыслью оживлен одной:
   Что к пользе общей он трудится.

Медведь у пчел

   Когда-то, о весне, зверями
В надсмотрщики Медведь был выбран над ульями,
Хоть можно б выбрать тут другого поверней
   Затем, что к меду Мишка падок,
    Так не было б оглядок;
  Да, спрашивай ты толку у зверей!
    Кто к ульям ни просился,
   С отказом отпустили всех,
     И, как на-смех,
    Тут Мишка очутился.
     Ан вышел грех:
Мой Мишка потаскал весь мед в свою берлогу.
   Узнали, подняли тревогу,
   По форме нарядили суд,
    Отставку Мишке дали
     И приказали,

Щука и кот

Беда, коль пироги начнет печи сапожник,
   А сапоги тачать пирожник,
   И дело не пойдет на лад.
   Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
   Он лучше дело всё погубит,
     И рад скорей
    Посмешищем стать света,
  Чем у честных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного совета.

Рыцарь

   Какой-то Рыцарь встарину,
Задумавши искать великих приключений,
    Собрался на войну
Противу колдунов и против привидений;
Вздел латы и велел к крыльцу подвесть коня.
  Но прежде, нежели в седло садиться,
Он долгом счел к коню с сей речью обратиться:
«Послушай, ретивой и верный конь, меня:
Ступай через поля, чрез горы, чрез дубравы,
    Куда глаза твои глядят,
  Как рыцарски законы нам велят,
   И путь отыскивай в храм славы!
Когда ж Карачуно́в я злобных усмирю,
В супружество княжну китайскую добуду

Петух и жемчужное зерно

   Навозну кучу разрывая,
  Петух нашел Жемчужное Зерно
   И говорит: «Куда оно?
    Какая вещь пустая!
Не глупо ль, что его высоко так ценят?
А я бы, право, был гораздо боле рад
Зерну ячменному: оно не столь хоть видно,
      Да сытно».

Собака, человек, кошка и сокол

Собака, Человек, да Кошка, да Соко́л
Друг другу поклялись однажды в дружбе вечной,
  Нелестной, искренней, чистосердечной.
У них был общий дом, едва ль не общий стол;
Клялись делить они и радость, и заботу,
    Друг другу помогать,
    Друг за друга стоять,
И, если надо, друг за друга умирать.
Вот как-то вместе все, отправясь на охоту,
     Мои друзья
   Далеко от дому отбились,
   Умаялися, утомились
  И отдохнуть пристали у ручья.
Тут задремали все, кто лежа, кто и сидя,
    Как вдруг из лесу шасть

Обоз

    С горшками шел Обоз,
  И надобно с крутой горы спускаться.
Вот, на горе других оставя дожидаться,
Хозяин стал сводить легонько первый воз.
Конь добрый на крестце почти его понес,
   Катиться возу не давая;
   А лошадь сверху, молодая.
Ругает бедного коня за каждый шаг:
   «Ай, конь хваленый, то́-то диво!
   Смотрите: лепится, как рак;
Вот чуть не зацепил за камень; косо! криво!
   Смелее! Вот толчок опять.
   А тут бы влево лишь принять.
  Какой осел! Добро бы было в гору,
    Или в ночную пору;

Слон в случае

  Когда-то в случай Слон попал у Льва.
В минуту по лесам прошла о том молва,
  И, так как водится, пошли догадки,
    Чем в милость втерся Слон?
  Не то красив, не то забавен он;
   Что́ за прием, что́ за ухватки!
   Толкуют звери меж собой.
«Когда бы», говорит, вертя хвостом, Лисица:
  «Был у него пушистый хвост такой,
  Я не дивилась бы».— «Или, сестрица»,
  Сказал Медведь: «хотя бы по когтям
    Он сделался случайным:
  Никто того не счел бы чрезвычайным:
Да он и без когтей, то́ всем известно нам».—

Вороненок

      Орел
  Из-под небес на стадо налетел
    И выхватил ягненка,
А во́рон молодой вблизи на то смотрел.
   Взманило это Вороненка,
Да только думает он так: «Уж брать, так брать,
   А то и когти что́ марать!
Бывают и орлы, как видно, плоховаты.
   Ну, только ль в стаде что́ ягняты?
    Вот я как захочу
     Да налечу,
Так царский подлинно кусочек подхвачу!»
   Тут Ворон поднялся над стадом,
   Окинул стадо жадным взглядом:
Из множества ягнят, баранов и овец
Высматривал, сличал и выбрал, наконец,

Фортуна и нищий

  С истертою и ветхою сумой
Бедняжка-нищенький под оконьем таскался,
   И, жалуясь на жребий свой,
    Нередко удивлялся,
Что люди, живучи в богатых теремах,
По горло в золоте, в довольстве и сластях,
   Ка́к их карманы ни набиты,
     Еще не сыты!
    И даже до того,
    Что, без пути алкая
  И нового богатства добывая,
  Лишаются нередко своего
      Всего.
Вон, бывший, например, того хозяин дому
   Пошел счастливо торговать;
Расторговался в пух. Тут, чем бы перестать

Страницы