Грустные стихи

Одиссей у Калипсо («Сквозь легкий дым земных воспоминаний...»)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний
Светлеет глубь зажизненных страстей,
Я ль тот пловец, кто взносит к небу длани,
На берег брошен из морских сетей?

Я ль чуждый гость в чертоге крепкостенном,
Где Калипсо кудель судьбы прядет, —
Днем на пиру сижу блаженно-пленным,
В ночь с уст царицы пью пьянящий мед?

Как бред былой, скользят и тают лица
Друзей случайных, призрачных врагов;
Вновь, как во вне, мы двое, жрец и жрица,
Сквозь сонм льстецов проходим чтить богов.

Змеи

Лес качается, прохладен,
Тут же разные цветы,
И тела блестящих гадин
Меж камнями завиты.
Солнце жаркое, простое,
Льет на них свое тепло.
Меж камней тела устроя,
Змеи гладки, как стекло.
Прошумит ли сверху птица
Или жук провоет смело,
Змеи спят, запрятав лица
В складках жареного тела.
И загадочны и бедны,
Спят они, открывши рот,
А вверху едва заметно
Время в воздухе плывет.
Год проходит, два проходит,
Три проходит. Наконец
Человек тела находит —
Сна тяжелый образец.

Мальчик шел, в закат глаза уставя ...

Мальчик шел, в закат глаза уставя.
Был закат непревзойдимо желт.
Даже снег желтел к Тверской заставе.
Ничего не видя, мальчик шел.
Шел,
вдруг
встал.
В шелк
рук
сталь.
С час закат смотрел, глаза уставя,
за мальчишкой легшую кайму.
Снег хрустя разламывал суставы.
Для чего?
     Зачем?
        Кому?
Был вором-ветром мальчишка обыскан.
Попала ветру мальчишки записка.
Стал ветер Петровскому парку звонить:
—Прощайте…
      Кончаю…
           Прошу не винить…

Грустная повесть из жизни Филиппова, просим пекарей не рыдать и не всхлипывать!

«Известный московский булочник Филиппов * , убежавший в свое время за границу, обратился за денежной помощью к московским пекарям».
(«Правда»)

1.Филиппов —
        не из мелоче́й, —
  царю он
        стряпал торты.
  Жирел
     с продажи калачей —
  и сам
     калач был тертый.

2.Октябрь
     подшиб торговый дом.
  Так ловко попросили их,
  что взмыл
           Филиппов,
           как винтом,
  до самой
         до Бразилии.

3.В архив
     иллюзии сданы,
  живет Филиппов
              липово:
  стощал Филиппов,
          и штаны
  протерлись у Филиппова.

Крестьянское

Нищета
   и ничего более
у нас
   от этого самого трехполья!
Сажайте не покладая рук вы
свеклы,
   репы,
      моркови
         и брюквы!
Обилие корма —
            радость коровья.
Доится
   во все коровье здоровье.
В придачу
         золото, а не навоз,
вози на землю
      за возом воз.
И в результате
      узнаешь нас ли?!
Катаемся,
        как сыр в масле.
Червонцами
      полон чан.
У нас просят,
      а не мы у англичан!
Чтоб к нам

Тщетно, в ветвях заповедных кроясь...

Тщетно, в ветвях заповедных кроясь,
Нежная стая твоя гремит.
Сластолюбивый роняю пояс,
Многолюбивый роняю мирт.

Тяжкоразящей стрелой тупою
Освободил меня твой же сын.
—Так о престол моего покоя,
Пеннорожденная, пеной сгинь!

Посвящение («Прими, прими мой грустный труд...»)

Прими, прими мой грустный труд
И, если можешь, плачь над ним;
Я много плакал — не придут
Вновь эти слезы — вечно им
Не освежать моих очей.
Когда катилися они,
Я думал, думал всё об ней.
Жалел и ждал другие дни!
Уж нет ее, и слез уж нет —
И нет надежд — передо мной
Блестит надменный, глупый свет
С своей красивой пустотой!
Ужель я для него писал?
Ужели важному шуту
Я вдохновенье посвящал,
Являя сердца полноту?
Ценить он только злато мог
И гордых дум не постигал;

Страницы