Иван Крылов стихи

Ворона и курица

    Когда Смоленский Князь,
Противу дерзости искусством воружась,
   Вандалам новым сеть поставил
  И на погибель им Москву оставил:
Тогда все жители, и малый и большой,
   Часа не тратя, собралися
  И вон из стен Московских поднялися,
   Как из улья пчелиный рой.
Ворона с кровли тут на эту всю тревогу
   Спокойно, чистя нос, глядит.
   «А ты что ж, кумушка, в дорогу?»
   Ей с возу Курица кричит:
   «Ведь говорят, что у порогу
     Наш супостат».—
   «Мне что до этого за дело?»

Троеженец

    Какой-то греховодник
Женился от живой жены еще на двух.
  Лишь до Царя о том донесся слух
   (А Царь был строг и не охотник
   Таким соблазнам потакать),
Он Многоженца вмиг велел под суд отдать,
И выдумать ему такое наказанье,
    Чтоб в страх привесть народ,
И покуситься бы никто не мог вперед
   На столь большое злодеянье:
«А коль увижу-де, что казнь ему мала,
Повешу тут же всех судей вокруг стола».
    Судьям худые шутки:
   В холодный пот кидает их боязнь.
   Судьи толкуют трои сутки,

Орел и пчела

Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой:
  Ему и то уж силы придает,
Что подвигов его свидетель целый свет.
Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый,
За все труды, за весь потерянный покой,
  Ни славою, ни почестьми не льстится,
   И мыслью оживлен одной:
   Что к пользе общей он трудится.

Слон и Моська

   По улицам Слона водили,
    Как видно напоказ —
Известно, что Слоны в диковинку у нас —
  Так за Слоном толпы зевак ходили.
Отколе ни возьмись, навстречу Моська им.
Увидевши Слона, ну на него метаться,
   И лаять, и визжать, и рваться,
   Ну, так и лезет в драку с ним.
   «Соседка, перестань срамиться»,
Ей шавка говорит: «тебе ль с Слоном возиться?
Смотри, уж ты хрипишь, а он себе идет
      Вперед
И лаю твоего совсем не примечает».—
   «Эх, эх!» ей Моська отвечает:
  «Вот то-то мне и духу придает,

Собака

  У барина была Собака шаловлива,
Хоть нужды не было Собаке той ни в чем:
   Иная бы таким житьем
   Была довольна и счастлива
   И не подумала бы красть!
  Но уж у ней была такая страсть:
   Что́ из мясного ни достанет,
     В минуту стянет.
   Хозяин сладить с ней не мог,
     Как он ни бился,
  Пока его приятель не вступился
  И в том ему советом не помог.
«Послушай», говорит: «хоть, кажется, ты строг,
  Но ты лишь красть Собаку приучаешь,
   Затем, что краденый кусок
    Всегда ей оставляешь.

Лев на ловле

   Собака, Лев, да Волк с Лисой
    В соседстве как-то жили,
     И вот какой
     Между собой
   Они завет все положили:
   Чтоб им зверей съобща ловить,
И что́ наловится, всё поровну делить.
Не знаю, как и чем, а знаю, что сначала
   Лиса оленя поимала,
   И шлет к товарищам послов,
   Чтоб шли делить счастливый лов:
   Добыча, право, недурная!

Тень и человек

Шалун какой-то тень свою хотел поймать:
Он к ней, она вперед; он шагу прибавлять,
  Она туда ж; он, наконец, бежать:
Но чем он прытче, тем и тень скорей бежала,
   Всё не даваясь, будто клад.
  Вот мой чудак пустился вдруг назад;
Оглянется: а тень за ним уж гнаться стала.

Кукушка и горлинка

Кукушка на суку печально куковала.
   «Что, кумушка, ты так грустна?»
Ей с ветки ласково Голубка ворковала:
   «Или о том, что миновала
     У нас весна
  И с ней любовь, спустилось солнце ниже,
   И что к зиме мы стали ближе?» —
   «Как, бедной, мне не горевать?»
Кукушка говорит: «Будь ты сама судьею:
Любила счастливо я нынешней весною,
   И, наконец, я стала мать;
Но дети не хотят совсем меня и знать:
  Такой ли чаяла от них я платы!
И не завидно ли, когда я погляжу,
Как увиваются вкруг матери утяты,

Безбожники

Был в древности народ, к стыду земных племен,
Который до того в сердцах ожесточился,
  Что противу богов вооружился.
Мятежные толпы, за тысячью знамен,
Кто с луком, кто с пращей, шумя, несутся в поле.
  Зачинщики, из удалых голов,
  Чтобы поджечь в народе буйства боле,
Кричат, что суд небес и строг и бестолков;
Что боги или спят, иль правят безрассудно;
  Что проучить пора их без чинов;
Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно
   На небо дошвырнуть в богов
   И заметать Олимп стрелами.

Страницы