Стихи о славе

Стансы («Простишь ли ты мои упреки...»)

Простишь ли ты мои упреки,
Мои обидные слова?
Любовью дышат эти строки,
И снова ты во всем права!

Мой лучший друг, моя святая!
Не осуждай больных затей;
Ведь я рыдаю, не рыдая.
Я, человек не из людей!..

Не от тоски, не для забавы
Моя любовь полна огня:
Ты для меня дороже славы!
Ты — все на свете для меня!

Я соберу тебе фиалок
И буду плакать об одном:
Не покидай меня!— я жалок
В своем величии больном…

17 апреля

Мы
      о царском плене
забыли за 5 лет.
Но тех,
   за нас убитых на Лене,
никогда не забудем.
        Нет!
Россия вздрогнула от гнева злобного,
когда
   через тайгу
до нас
   от ленского места лобного —
донесся расстрела гул.
Легли,
   легли Октября буревестники,
глядели Сибири снега:
их,
      безоружных,
        под пуль песенки
топтала жандарма нога.
И когда
   фабрикантище ловкий
золотые
   горстьми загребал,
липла
   с каждой

Наше воскресенье

Еще старухи молятся,
в богомольном изгорбясь иге,
но уже
    шаги комсомольцев
гремят о новой религии.
О религии,
       в которой
нам
      не бог начертал бег,
а, взгудев электромоторы,
миром правит сам
        человек.
Не будут
    вперекор умам
дебоширить ведьмы и Вии —
будут
         даже грома́
на учете тяжелой индустрии.
Не господу-богу
        сквозь воздух
разгонять
    солнечный скат.
Мы сдадим
        и луны,
        и звезды

Слава

Над утлой мглой столь кратких поколений,
пришедших в мир, как посетивших мир,
нет ничего достойней сожалений,
чем свет несвоевременных мерил.

По городам, поделенным на жадность,
он катится, как розовый транзит,
о, очень приблизительная жалость
в его глазах намеренно скользит.

Но снежная Россия поднимает
свой утлый дым над крышами имен,
как будто он еще не понимает,
но все же вскоре осознает он

<?>

Дорогому Д. Б.

Вы поете вдвоем о своем неудачном союзе.
Улыбаясь сейчас широко каждый собственной музе.
Тополя и фонтан, соболезнуя вам, рукоплещут,
в теплой комнате сна в двух углах ваши лиры трепещут.
Одинокому мне это все интересно и больно.
От громадной тоски, чтобы вдруг не заплакать невольно,
к молодым небесам за стеклом я глаза поднимаю,
на диване родном вашей песне печальной внимаю.
От фонтана бегут золотистые фавны и нимфы,
все святые страны предлагают вам взять свои нимбы,

18 июля 1962