Владимир Маяковский стихи

Война и мир

Хорошо вам.
Мертвые сраму не имут.
Злобу
к умершим убийцам туши.
Очистительнейшей влагой вымыт
грех отлетевшей души.

Хорошо вам!
А мне
сквозь строй,
сквозь грохот
как пронести любовь к живому?
Оступлюсь —
и последней любовишки кроха
навеки канет в дымный омут.

Что́ им,
вернувшимся,
печали ваши,
что́ им
каких-то стихов бахрома?!
Им
на паре б деревяшек
день кое-как прохромать!

Лозунги по безопасности труда

1

Товарищи,
    бросьте
раскидывать гвозди!
Гвозди
   многим
попортили ноги.

2

Не оставляй
       на лестнице
          инструменты и вещи.
Падают
   и ранят
         молотки и клещи.

3

Работай
   только
      на прочной лестнице.
Убьешься,
    если
      лестница треснется.

4

Спросили раз меня: «Вы любите ли НЭП?» — «люблю,— ответил я,— когда он не нелеп»

Многие товарищи повесили нос.
—Бросьте, товарищи!
Очень не умно-с.

На арену!
С купцами сражаться иди!
Надо счётами бить учиться.
Пусть «всерьез и надолго»,
но там,
впереди,
может новый Октябрь случиться.

С Адама буржую пролетарий не мил.
Но раньше побаивался —
как бы не сбросили;
хамил, конечно,
но в меру хамил —
а то
революций не оберешься после.

Киев

Лапы елок,
          лапки,
            лапушки…
Все в снегу,
      а теплые какие!
Будто в гости
      к старой,
            старой бабушке
я
вчера
   приехал в Киев.
Вот стою
       на горке
         на Владимирской.
Ширь во-всю —
          не вымчать и перу!
Так
       когда-то,
      рассиявшись в выморозки,
Киевскую
      Русь
         оглядывал Перун.
А потом —
      когда
         и кто,
            не помню толком,

Нашему юношеству

На сотни эстрад бросает меня,
на тысячу глаз молодежи.
Как разны земли моей племена,
и разен язык
     и одежи!
Насилу,
   пот стирая с виска,
сквозь горло тоннеля узкого
пролез.
   И, глуша прощаньем свистка,
рванулся
    курьерский
         с Курского!
Заводы.
    Березы от леса до хат
бегут,
  листками вороча,
и чист,
   как будто слушаешь МХАТ,
московский говорочек.
Из-за горизонтов,
        лесами сломанных,
толпа надвигается
        мазанок.

Перекопский энтузиазм!

Часто
     сейчас
        по улицам слышишь
разговорчики
      в этом роде:
«Товарищи, легше,
          товарищи, тише.
Это
 вам
   не 18-й годик!»
В нору
   влезла
      гражданка Кротиха,
в нору
   влез
    гражданин Крот.
Радуются:
    «Живем ничего себе,
                тихо.
Это
 вам
   не 18-й год!»
Дама
    в шляпе рубликов на́ сто
кидает
   кому-то,
      запахивая котик:
«Не толкаться!
      Но-но!

Нашему юношеству

На сотни эстрад бросает меня,
на тысячу глаз молодежи.
Как разны земли моей племена,
и разен язык
     и одежи!
Насилу,
   пот стирая с виска,
сквозь горло тоннеля узкого
пролез.
   И, глуша прощаньем свистка,
рванулся
    курьерский
         с Курского!
Заводы.
    Березы от леса до хат
бегут,
  листками вороча,
и чист,
   как будто слушаешь МХАТ,
московский говорочек.
Из-за горизонтов,
        лесами сломанных,
толпа надвигается
        мазанок.

Комсомольская

Смерть — не сметь!

Строит,
   рушит,
      кроит
         и рвет,
тихнет,
   кипит
      и пенится,
гудит,
   говорит,
      молчит
         и ревет —
юная армия:
      ленинцы.
Мы
       новая кровь
          городских жил,
тело нив,
ткацкой идей
      нить.
Ленин —
      жил,
Ленин —
        жив,
Ленин —
       будет жить.
Залили горем.
      Свезли в мавзолей
частицу Ленина —
         тело.
Но тленью не взять —

Любовь

Девушка пугливо куталась в болото,
ширились зловеще лягушечьи мотивы,
в рельсах колебался рыжеватый кто-то,
и укорно в буклях проходили локомотивы.

В облачные па́ры сквозь солнечный угар
врезалось бешенство ветряно́й мазурки,
и вот я — озноенный июльский тротуар,
а женщина поцелуи бросает — окурки!

Бросьте города, глупые люди!
Идите голые лить на солнцепеке
пьяные вина в меха-груди,
дождь-поцелуи в угли-щеки.

Страницы