Батюшков стихи

Н.И. Гнедичу («Ужели слышать всё докучный барабан...»)

Ужели слышать всё докучный барабан?
Пусть дружество еще, проникнув тихим гласом,
Хотя на час один соединит с Парнасом
Того, кто невзначай Ареев вздел кафтан
    И с клячей величавой
  Пустился кое-как за славой.

Жуковский, время всё проглотит...

Жуковский, время всё проглотит,
Тебя, меня и славы дым,
Но то, что в сердце мы храним,
В реке забвенья не потопит!
Нет смерти сердцу, нет ее!
Доколь оно для блага дышит!..
А чем исполнено твое,
И сам Плетаев не опишет.

«Есть наслаждение и в дикости лесов...»

Есть наслаждение и в дикости лесов,
  Есть радость на приморском бреге,
И есть гармония в сем говоре валов,
  Дробящихся в пустынном беге.
Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,
  Для сердца ты всего дороже!
С тобой, владычица, привык я забывать
  И то, чем был, как был моложе,
И то, чем ныне стал под холодом годов.
  Тобою в чувствах оживаю:
Их выразить душа не знает стройных слов
  И как молчать об них — не знаю.

«Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы...»

Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы
При появлении Аврориных лучей,
Но не отдаст тебе багряная денница
  Сияния протекших дней,
  Не возвратит убежищей прохлады,
  Где нежились рои красот,
И никогда твои порфирны колоннады
  Со дна не встанут синих вод.

К творцу «Истории государства российского»

Когда на играх Олимпийских,
В надежде радостных похвал,
Отец истории читал,
Как грек разил вождей азийских
И силы гордых сокрушал, —
Народ, любитель шумной славы,
Забыв ристанье и забавы,
Стоял и весь вниманье был.
Но в сей толпе многонародной
Как старца слушал Фукидид!
Любимый отрок аонид,
Надежда крови благородной!
С какою жаждою внимал
Отцов деянья знамениты
И на горящие ланиты
Какие слезы проливал!

Мечта

Подруга нежных муз, посланница небес,
Источник сладких дум и сердцу милых слез,
Где ты скрываешься, Мечта, моя богиня?
Где тот счастливый край, та мирная пустыня,
К которым ты стремишь таинственный полет?
Иль дебри любишь ты, сих грозных скал хребет,
Где ветр порывистый и бури шум внимаешь?
Иль в Муромских лесах задумчиво блуждаешь,
Когда на западе зари мерцает луч
И хладная луна выходит из-за туч?
Или, влекомая чудесным обаяньем
В места, где дышит всё любви очарованьем,
Под тенью яворов ты бродишь по холмам,

«У Волги-реченьки сидел...»

У Волги-реченьки сидел
  В кручинушке, унылый,
Солдат израненный и хилый.
Вздохнул, на волны поглядел
  И песенку запел:

—Там, там в далекой стороне
  Ты, родина святая!
Отец и мать моя родная,
Вас не увидеть боле мне
  В родимой стороне.

О, смерть в боях не так страшна,
  Как страннику в чужбине,
Там пуля смерть, а здесь в кручине
Томись без хлеба и без сна,
  Пока при она.

Страницы