Стихи для школьников

Пристала к пуделю рука...

Пристала к пуделю рука
торчит из бока кулаком
шумят у пуделя бока
несется пудель молоком
старуха в том селе жила
имела дойную козу
и вдруг увидела собаку
в своем собственном глазу
тут она деревню кличет
на скамью сама встает
помахав зубами причет
херувимскую поет.

Ленин

Еще закон не затвердел,
Страна шумит, как непогода.
Хлестнула дерзко за предел
Нас отравившая свобода.

Россия! Сердцу милый край!
Душа сжимается от боли.
Петушье пенье, песий лай
Уж десять лет не слышит поле.

Уж десять лет наш тихий быт
Утратил мирные глаголы.
Как оспой, ямами копыт
Изрыты пастбища и долы.

Немолчный топот, громкий стон,
Визжат тачанки и телеги.
Ужель я сплю и вижу сон,
Что с копьями со всех сторон
Нас окружают печенеги.

Я жалок в глубоком бессильи...

Я жалок в глубоком бессильи,
Но Ты всё ясней и прелестней.
Там бьются лазурные крылья,
Трепещет знакомая песня.

В порыве безумном и сладком,
В пустыне горящего гнева,
Доверюсь бездонным загадкам
Очей Твоих, Светлая Дева!

Пускай не избегну неволи,
Пускай безнадежна утрата,–
Ты здесь, в неисходной юдоли,
Безгневно взглянула когда-то!

Март 1902

Негритоска Петрова

У Петровой
     у Надежды
не имеется одежды.
Чтоб купить
     (пришли деньки!),
не имеется деньги́.
Ей
 в расцвете юных лет
растекаться в слезной слизи ли?
Не упадочница,
      нет!
Ждет,
      чтоб цены снизили.
Стонет
   улица
      от рева.
В восхищеньи хижины.
—Выходи скорей, Петрова, —
в лавке
   цены снижены.
Можешь
    в платьицах носиться
хошь с цветком,
      хошь с мушкою.
Снизили
    с аршина ситца
ровно

Застрельщики

Довольно
    ползало
       время-гад,
копалось
       время-крот!
Рабочий напор
      ударных бригад
время
  рвани
     вперед.
По-новому
    перестраивай жизнь —
будни и праздники
          выровняй.
День ко дню
        как цепочка нижись,
непрерывней
     и дисциплинированней.
Коммуна —
       дело годов,
          не веков —
больше
   к машинам
       выставь
квалифицированных кадровиков
шахтеров,
    токарей,

Два опиума

Вливали
      в Россию
       цари
             вино да молебны, —
чтоб
 вместо класса
       была
              дурацкая паства,
чтоб
 заливать борьбу
         красноголовым да хлебным,
чтоб
 заливать борьбу
         пожарной кишкой пьянства.
Искрестившийся народ
за бутылками
     орет.
В пляс —
    последняя копейка.
Пей-ка,
лей-ка
в глотку
водку.
Пей,
 пока
у кабака
ляжешь
   отдохнуть
       от драк,

Грамотею

Здесь Буквин-грамотей. Но что ж об нем сказать?
Был сердцем добр; имел смиренные желанья
И чести правила старался наблюдать,
   Как правила правописанья!

У окна

К окну приникнув головой,
Я поджидал с тоскою нежной,
Чтоб ты явилась — и с тобой
Помчаться по равнине снежной.

Но в блеск сокрылась ты лесов,
Под листья яркие банана,
За серебро пустынных мхов
И пыль жемчужную фонтана.

Я видел горный поворот,
Где снег стопой твоей встревожен,
Я рассмотрел хрустальный грот,
Куда мне доступ невозможен.

Вдруг ты вошла — я всё узнал—
Смех на устах, в глазах угроза.
О, как всё верно подсказал
Мне на стекле узор мороза!

Тени сизые смесились...

Тени сизые смесились,
Цвет поблекнул, звук уснул —
Жизнь, движенье разрешились
В сумрак зыбкий, в дальний гул…
Мотылька полет незримый
Слышен в воздухе ночном…
Час тоски невыразимой!..
Всё во мне, и я во всем!..

Сумрак тихий, сумрак сонный,
Лейся в глубь моей души,
Тихий, томный, благовонный,
Все залей и утиши —
Чувства мглой самозабвенья
Переполни через край!..
Дай вкусить уничтоженья,
С миром дремлющим смешай!

Велели вы — хоть, может быть, и в шутку...

Велели вы — хоть, может быть, и в шутку —
   Я исполняю ваш приказ.
Тут места нет раздумью, ни рассудку,
И даже мудрость без ума от вас, —

И даже он — ваш дядя достославный —
Хоть всю Европу переспорить мог,
Но уступил и он в борьбе неравной
   И присмирел у ваших ног…

Страницы