Стихотворение

В чужбину по гудящей стали...

В чужбину по гудящей стали
Лечу, опомнившись едва,
И, веря обещаньям дали,
Твержу вчерашние слова.

Теперь я знаю: где-то в мире,
За далью каменных дорог,
На страшном, на последнем пире
Для нас готовит встречу бог.

И нам недолго любоваться
На эти, здешние пиры:

Пред нами тайны обнажатся,
Возблещут новые миры.

Август 1902

Я по первому снегу бреду...

Я по первому снегу бреду.
В сердце ландыши вспыхнувших сил.
Вечер синею свечкой звезду
Над дорогой моей засветил.

Я не знаю — то свет или мрак?
В чаще ветер поет иль петух?
Может, вместо зимы на полях,
Это лебеди сели на луг.

Хороша ты, о белая гладь!
Греет кровь мою легкий мороз.
Так и хочется к телу прижать
Обнаженные груди берез.

О лесная, дремучая муть!
О веселье оснеженных нив!
Так и хочется руки сомкнуть
Над древесными бедрами ив.

Англичанка мутит

Сложны
    и путаны
        пути политики.
Стоя
     на каждом пути,
любою каверзой
        в любом видике
англичанка мутит.
В каждой газете
       стоит картинка:
на шее у Бриана
        туша Детердинга.
Зол и рьян
мусье Бриан,
орет благим,
      истошным матом:
«Раковский,
     Раковского,
           Раковскому уйти!
Он
  никакая
     не персона грата», —
это
  Бриана
     англичанка мутит.
И если
   спокойные китайцы

Дождемся ли мы жилья хорошего? Товарищи, стройте хорошо и дешево!

Десять лет —
      и Москва и Иваново
и чинились
     и строили наново.
В одном Иванове —
         триста домов!
Из тысяч квартир
        гирлянды дымов.
Лачужная жизнь —
            отошла давно.
На смывах
     октябрьского вала
нам жизнь
     хорошую
            строить дано,
и много рабочих
        в просторы домов
вселились из тесных подвалов.
А рядом с этим
         комики
такие строят домики:
на песке стоит фундамент —
а какая ставочка!

Марш ударных бригад

Вперед
   тракторами по целине!
Домны
   коммуне
      подступом!
Сегодня
   бейся, революционер,
на баррикадах
      производства.
Раздувай
    коллективную
          грудь-меха,
лозунг
   мчи
    по рабочим взводам.
От ударных бригад
          к ударным цехам
от цехов
      к ударным заводам.
Вперед,
   в египетскую
         русскую темь,
как
 гвозди,
    вбивай
       лампы!
Шаг держи!
    Не теряй темп!
Перегнать

Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна

Жил-был красавец, по имени Карп, Пантелея
Старого сын, обладатель деревни Сопелок
(Турово тож), трехаршинного роста детина,
Толстый и красный, как грозды калины созрелой—
Ягоды сочной, но горькой,— имел исполинскую силу,
Так что в Сопелках героя, подобного Карпу,
Не было, нет и не будет,— между мужиками
Он сиял, как сияет солнце между звездами.
Раз на рогатину принял медведя, а волка,
Жива и здрава, однажды в село притащил
За полено;
Храбро смотрел на широкое горло ведерной бутыли,

Из письма к В.Л. Пушкину

Христос воскрес, питомец Феба!
Дай бог, чтоб милостию неба
Рассудок на Руси воскрес;
Он что-то, кажется, исчез.
Дай бог, чтобы во всей вселенной
Воскресли мир и тишина,
Чтоб в Академии почтенной
Воскресли члены ото сна;
Чтоб в наши грешны времена
Воскресла предков добродетель,
Чтобы Шихматовым назло
Воскреснул новый Буало —
Расколов, глупости свидетель;
А с ним побольше серебра
И золота et cetera.

Безотрадная жизнь

Шесть месяцев прошло уж с того дня,
Как… но зачем?… Нам то без слов понятно.
Шесть месяцев терзаний для меня
И впереди не мало, вероятно…

И впереди не мало сердца мук;
Подумать страшно,— страшно и ужасно…
Я верю, что любовь моя не звук—
Она безмерна, истинна и властна.

Я верю, что любовь моя — вся власть:
Она неизмеряемая сила…
Та сила меня рушит. Скоро пасть
Под тяжестью я должен… Жди, могила.

Смотри, как запад разгорелся...

Смотри, как запад разгорелся
Вечерним заревом лучей,
Восток померкнувший оделся
Холодной, сизой чешуей!
В вражде ль они между собою?
Иль солнце не одно для них
И, неподвижною средою
Деля, не съединяет их?

Страницы