Стихи для школьников

Даешь!

У города
       страшный вид, —
город —
      штыкастый еж.
Дворцовый
    Питер
       обвит
рабочим приказом —
         «Даешь!»
В пули,
   ядерный град
Советы
   обляпавший сплошь,
белый
      бежал
        гад
от нашего слова —
          «Даешь!»
Сегодня
      вспомнишь,
         что сон,
дворцов
      лощеный салон.
Врага
  обломали угрозу —
и в стройку
    перенесен
громовый,
    набатный лозунг.
Коммуну

Больной

Ах, мне хотелось бы немножко отдохнуть!
Я так измучился, мне в тягость все заботы,
И ждать, надеяться — нет сил и нет охоты,
Я слишком долго жил, мне хочется уснуть.
Вот видишь, я устал. Я жил еще немного,
Но слишком долго жил: Мой день длинней, чем год.
Я столько знал тоски, я столько знал невзгод,
Что бесконечною мне кажется дорога, —
Дорога прошлого. Еще одна ступень,
Еще ступень, еще… И вот слабеют силы,
И тени прошлого мне более не милы,
И ночь заманчива, и ненавистен день…

Иван Иванович Гонорарчиков

Писатель
    Иван Иваныч Гонорарчиков
правительство
      советское
           обвиняет в том,
что живет-де писатель
            запечатанным ларчиком
и владеет
    замо̀к
       обцензуренным ртом.
Еле
  преодолевая
        пивную одурь,
напевает,
    склонясь
        головой соло́вой:
—О дайте,
     дайте мне свободу
сло̀ва. —
Я тоже
   сделан
      из писательского теста.
Действительно,
      чего этой цензуре надо?
Присоединяю

Ну-ка выбеги Маруся...

Ну-ка выбеги Маруся
на Балканы. на морозе
огороды золотеют
пролетают карабины
в усечённые пещёры
и туманятся вечеры
первобытные олени
отдыхают на полене
птицы храбрые в колях
отдыхают на полях
вот и люди на заре
отдыхают в пузыре
вот и старый Ксенофан
отдыхает в сарафан
вот и бомба и камыш
вот и лампа каратыш.
Осветили на Балканах
непроезжие пути
подними вино в стаканах
над кушеткою лети.

Рыцарь

   Какой-то Рыцарь встарину,
Задумавши искать великих приключений,
    Собрался на войну
Противу колдунов и против привидений;
Вздел латы и велел к крыльцу подвесть коня.
  Но прежде, нежели в седло садиться,
Он долгом счел к коню с сей речью обратиться:
«Послушай, ретивой и верный конь, меня:
Ступай через поля, чрез горы, чрез дубравы,
    Куда глаза твои глядят,
  Как рыцарски законы нам велят,
   И путь отыскивай в храм славы!
Когда ж Карачуно́в я злобных усмирю,
В супружество княжну китайскую добуду

Вместо письма

Любимому другу и брату
(С.М. Соловьеву)

Я вижу — лаврами венчанный,
Ты обернулся на закат.
Привет тебе, мой брат желанный,
Судьбою посланный мне брат!

К вам в октябре спешат морозы
На крыльях ветра ледяных.
Здесь все в лучах, здесь дышат розы
У водометов голубых.

Я здесь с утра в Пинакотеке
Над Максом Клингером сижу.
Потом один, смеживши веки,
По белым улицам брожу.

Под небом жарким ем Kalbsbraten,
Зайдя обедать в Breierei.
А свет пройдется сетью пятен
По темени, где нет кудрей.

М. А. Щербатовой («На светские цепи...»)

 На светские цепи,
На блеск утомительный бала
 Цветущие степи
Украйны она променяла,

 Но юга родного
На ней сохранилась примета
 Среди ледяного,
Среди беспощадного света.

 Как ночи Украйны,
В мерцании звезд незакатных,
 Исполнены тайны
Слова ее уст ароматных,

 Прозрачны и сини,
Как небо тех стран, ее глазки;
 Как ветер пустыни
И нежат и жгут ее ласки.

 И зреющей славы
Румянец не щечках пушистых
 И солнца отливы
Играют в кудрях золотистых.

Размышления о Молчанове Иване и о поэзии

Я взял газету
и лег на диван.
Читаю:
   «Скучает
Молчанов Иван».
Не скрою, Ванечка:
скушно и нам.
И ваши стишонки —
скуки вина.
Десятый Октябрь
у всех на носу,
а вы
  ухватились
за чью-то косу.
Люби́те
   и Машу
и косы ейные.
Это
  ваше
дело семейное.
Но что нам за толк
от вашей
    от бабы?!
Получше
    стишки
писали хотя бы.
Но плох ваш роман.
И стих неказист.
Вот так
   любил бы
любой гимназист.

Север

В воротах Азии, среди лесов дремучих,
Где сосны древние стоят, купая в тучах
Свои закованные холодом верхи;
Где волка валит с ног дыханием пурги;
Где холодом охваченная птица
Летит, летит и вдруг, затрепетав,
Повиснет в воздухе, и кровь ее сгустится,
И птица падает, замерзшая, стремглав;
Где в желобах своих гробообразных,
Составленных из каменного льда,
Едва течет в глубинах рек прекрасных
От наших взоров скрытая вода;
Где самый воздух, острый и блестящий,
Дает нам счастье жизни настоящей,

Страницы