Андрей Белый

Современникам

Туда, во мглу Небытия,
Ты безвременным, мертвым комом
Катилась, мертвая земля,
Над собирающимся громом.

И словно облак обволок
Порядок строя мирового,
И презирающий зрачок,
И прорастающее слово.

Толчками рухнувших Мессин,
Провалом грешной Мартиники
Среди неузнанных руин
Приподымался смысл великий.

Развили грозные огни
Все беспокойней, все нестройней —
Нечеловеческие дни,
Нечеловеческие бойни…

Шутка

В
Долине
Когда-то
Мечтательно

Перед
Вами
Я, —

Старый
Дурак, —

Игрывал
На
Мандолине.

Вы —
Внимали
Старательно.
И —
—Стародавний Зодиак.

Как-то
Избили
И
Выгнали
Меня
Из
Цирка

В
Лохмотьях

И
В
Крови

Вопиющего —
—О Боге!
—Боге!
—Боге!

И
О —
—Вселенской любви.

Вы
Случайно
Встретили
Поющего
Паяца —

Антропософии («Над ливнем лет...»)

Над ливнем лет,
Над тьмою туч
Ты — светлый свет.
И — летний луч.

Как вешний яд
Неотразим!
И ясный взгляд
Невыразим!

Живой алмаз
Блестит из глаз —
Алмазит даль,
Поит печаль.

Мой вешний свет.
Мой светлый цвет, —
Я полн Тобой,
Тобой — Судьбой.

Сестре Антропософии

Слышу вновь Твой голос голубой,
До Тебя душой не достигая:
Как светло, как хорошо с Тобой,
Ласковая, милая, благая.

Веют мне родные глубины
Лепестками персикова цвета,
Благовонным воздухом весны,
Пряными роскошествами лета.

Утро (и-е-а-о-у)

Над долиной мглистой в выси синей
Чистый-чистый серебристый иней.

Над долиной,— как извивы лилий,
Как изливы лебединых крылий.

Зеленеют земли перелеском,
Снежный месяц бледным, летним блеском,

В нежном небе нехотя юнеет,
Хрусталем, небо зеленеет.

Вставших глав блистающая стая
Остывает, в дали улетая…

Синева ночная,— там, над нами,
Синева ночная давит снами!

Молньями как золотом в болото
Бросит очи огненные кто-то.

Золотом хохочущие очи!
Молотом грохочущие ночи!

Младенцу

Играй, безумное дитя,
Блистай летающей стихией:
Вольнолюбивым светом «Я»,
Явись, осуществись,— Россия.

Ждем: гробовая пелена
Падет мелькающими мглами;
Уже Небесная Жена
Нежней звездеет глубинами, —

И, оперяясь из весны,
В лазури льются иерархии;
Из легких крыльев лик Жены
Смеется радостной России.

Опять гитара

Заманя,
Помаргивает светляками
На нас —
—Скат…
На меня
Вздрагивают глаз —
Твоих —
—Умерки…

И —
тенеет: малиново-апельсинный
Закат —
В малиново-апельсинные
Сумерки…

Отуманенная, остуженная, серебряная
Вода
Под ногами, под нами —
Там…

Что-то, под гору замирающее
В хрусте…

Там —
Под нами, под ногами —
Вниз убегающие
Года,
Поднимающие
Туманами —
Серебряные
Грусти…

«Я» («Злое поле мглой...»)

1

Злое поле мглой
Одето.

Злой
Туман ползет: у ног…

Где-то
В поле — без
Ответа —

Мглой
В туман — восстонет
Рог —
—«Где —
Вы —
Духи?
—Где —
Вы —
Души?
—Где —
Ты —
Бог!» —
—Лая
В уши,
Старым Богом
Изнемог
Он. —

2

Глухи —
Духи!..

Месяц, —
—Злая
Рукоять, —
В этот час —
Красный тать:

Острым рогом
Из тумана — там, на нас
Грозится
Встать.

Знание

Боялся я, что тайну вдруг открою
За гранью бытия.
С огнем в руках за дверью роковою,
Дрожал, боялся я.
И вот в колодезь ужаса я глянул.
Я утонул.
Дверь распахнулась… Мрак оттуда прянул.
Свечу задул.
И ничего… И только мрак со мною…
И ничего…
Да, я узнал… Но знанья не открою
Я своего.
Пусть шепчут мне: «Я вижу привидений
Бездонно-грозный знак!..»
Я посмотрю без страха, без волнении,
Но с грустию на мрак.

Опять он здесь, в рядах борцов...

Опять он здесь, в рядах борцов.
Он здесь — пришелец из Женевы.
Он верит: рухнет гнет оков.
Друзья свободы, где вы, где вы?

Друзья, на выручку ужель
Не шлете вольного отряда?
Уже рассыпалась шрапнель
Над опустевшей баррикадой.

Вот позвонят, взломают дверь.
В слепом усердии неистов,
Команду рявкнет, будто зверь, —
Войдет с отрядом лютый пристав.

Не дрогнет он. Безумный взгляд
Его лицо не перекосит,
Когда свой яростный снаряд
Жандарму под ноги он бросит.

Страницы