Стихи о странах

Сын царский умирает в Ницце...

Сын царский умирает в Ницце —
И из него нам строют ков…
«То казнь отцу за поляков», —
Вот, что мы слышим здесь, в столице…
Из чьих понятий диких, узких,
То слово вырваться могло б?..
Кто говорит так: польский поп,
Или министр какой из русских?
О эти толки роковые,
Преступный лепет и шальной
Всех выродков земли родной,
Да не услышит… Да не грянет.
И отповедью — да не грянет
Тот страшный клич, что в старину:
«Везде измена — царь в плену!» —
И Русь спасать его не встанет.

Да или нет?

Сегодня
    пулей
      наемной руки
застрелен
     товарищ Войков.
Зажмите
    горе
      в зубах тугих,
волненье
    скрутите стойко.
Мы требуем
     точный
         и ясный ответ,
без дипломатии,
        го̀ло:
—Паны за убийцу?
           Да или нет? —
И, если надо,
     нужный ответ
мы выжмем,
     взяв за горло.
Сегодня
    взгляд наш
           угрюм и кос,
и гневен
    массовый оклик:
—Мы терпим Шанхай…

Стиннес

В Германии,
         куда ни кинешься,
выжужживается
    имя
           Стиннеса.
Разумеется,
        не резцу
         его обреза́ть,
недостаточно
          ни букв,
            ни линий ему.
Со Стиннеса
          надо
         писать образа.
Минимум.
Все —
    и ряды городов
            и сёл —
перед Стиннесом
         падают
            ниц.
Стиннес —
        вроде
         солнец.
Даже солнце тусклей
         пялит

Пустяк у Оки

Нежно говорил ей —
мы у реки
шли камышами:
«Слышите: шуршат камыши у Оки.
Будто наполнена Ока мышами.
А в небе, лучик сережкой вдев в ушко,
звезда, как вы, хорошая,— не звезда, а девушка…
А там, где кончается звездочки точка,
месяц улыбается и заверчен, как
будто на небе строчка
из Аверченко…
Вы прекрасно картавите.
Только жалко Италию…»
Она: «Ах, зачем вы давите
и локоть и талию.
Вы мне мешаете
у камыша идти…»

К А

Шаги судьбы по камням мира, свисты
Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.
Я — этой ночью звезд расцвет лучистый,
Тишь этих узких улиц, этот мглистый
Бред темноты.

Ты в каждом знаке — ищешь символ сути,
Ведешь мечту сквозь тени к вечным снам.—
Мне все сказалось, в играх лунной ртути;
За смысл миров,— того, что есть в минуте,
Я не отдам.

Эльзи

Эльзи! Красавица горной Шотландии!
Я люблю тебя, Эльзи!

Лунный луч проскользнул через высокое окно.
Лунный лик потерялся за сетью развесистых елей.
Как прекрасен полуночный час!
Как прекрасна любовь в тишине полуночи!

Encyclica

Был день — когда господней правды молот
Громил, дробил ветхозаветный храм,
И, собственным мечом своим заколот,
В нем издыхал первосвященник сам.
Еще страшней, еще неумолимей
И в наши дни — дни Божьего суда —
Свершится казнь в отступническом Риме
Над лженаместником Христа.
Столетья шли, ему прощалось много,
Кривые толки — темные дела —
Но не простится правдой Бога
Его последняя хула…
Не от меча погибнет он земного,
Мечом земным владевший столько лет, —
Его погубит роковое слово:

О, этот Юг, о, эта Ницца!..

О, этот юг, о, эта Ницца…
О, как их блеск меня тревожит —
Жизнь, как подстреленная птица,
Подняться хочет — и не может…
Нет ни полета, ни размаху —
Висят поломанные крылья —
И вся она, прижавшись к праху,
Дрожит от боли и бессилья…

Страницы