Константин Батюшков стихи

Числа, по совести, не знаю...

  Числа, по совести, не знаю,
  Здесь время сковано стоит,
  И скука только говорит:
    «Пора напиться чаю,
  Пора вам кушать, спать пора,
    Пора в санях кататься … »
  «Пора вам с рифмами расстаться!» —
Рассудок мне твердит сегодня и вчера.

Пастух и соловей (басня)

Владиславу Александровичу Озерову

  Любимец строгой Мельпомены,
Прости усердный стих безвестному певцу!
  Не лавры к твоему венцу,
  Рукою дерзкою сплетенны,
Я в дар тебе принес. К чему мой фимиам
Творцу «Димитрия», кому бессмертны музы,
  Сложив признательности узы,
    Открыли славы храм?
А храм сей затворен для всех зоилов строгих,
Богатых завистью, талантами убогих.
Ах, если и теперь они своей рукой
Посмеют к твоему творенью прикасаться,
А ты, наш Эврипид, чтоб позабыть их рой,
  Захочешь с музами расстаться
    И боле не писать,

Тибуллова элегия X

Кто первый изострил железный меч и стрелы?
Жестокий! он изгнал в безвестные пределы
Мир сладостный и в ад открыл обширный путь!
Но он виновен ли, что мы на ближних грудь
За золото, за прах железо устремляем,
А не чудовищей им диких поражаем?
Когда на пиршествах стоял сосуд святой
Из буковой коры меж утвари простой
И стол был отягчен избытком сельских брашен, —
Тогда не знали мы щитов и твердых башен,
И пастырь близ овец спокойно засыпал;
Тогда бы дни мои я радостьми считал!

Радость

Любимца Кипридина
И миртом, и розою
Венчайте, о юноши
И девы стыдливые!
Толпами сбирайтеся,
Руками сплетайтеся
И, радостно топая,
Скачите и прыгайте!
Мне лиру тиискую
Камены и грации
Вручили с улыбкою:
И песни веселию,
Приятнее нЕктара
И слаще амврозии,
Что пьют небожители,
В блаженстве беспечные,
Польются со струн ее!
Сегодня — день радости:
Филлида суровая
Сквозь слезы стыдливости
«Люблю!» мне промолвила.
Как роза, кропимая
В час утра Авророю,

Отрывок из Шиллеровой трагедии «Die Braut von Messina»

Приникни с горней высоты,
Заступница печальных смертных,
И сердце удержи мое
В границах должного смиренья!
Я матерь: в радости могу,
Взирая на сынов, забыться
И жертвой гордости упасть.
Ах, в первый жизни раз
Их совокупно обнимаю;
До сей минуты вожделенной
Таила в сердце глубоко
Горячность верную к сынам,
Равно для матери бесценным!
В объятьях одного другой
Мне должен был казаться мертвым;
Два сына мне дала судьба,
Но сердце, их любить, одно …
Ах, дети, молвите: могу ли

Беседка муз

Под тению черемухи млечной
  И золотом блистающих акаций
Спешу восстановить алтарь и муз и граций,
  Сопутниц жизни молодой.

Спешу принесть цветы и ульев сот янтарный,
  И нежны первенцы полей:
Да будет сладок им сей дар любви моей
  И гимн поэта благодарный!

Не злата молит он у жертвенника муз:
  Они с фортуною не дружны,
Их крепче с бедностью заботливой союз,
И боле в шалаше, чем в тереме, досужны.

К Маше

О, радуйся, мой друг, прелестная Мария!
Ты прелестей полна, любови и ума,
С тобою грации, ты грация сама.
Пусть парки век прядут тебе часы златые!
    Амур тебя благословил,
    А я — как ангел говорил.

Послание от практического мудреца мудрецу астафьическому с мудрецом пушкиническим

  Счастлив, кто в сердце носит рай,
  Не изменяемый страстями!
  Тому всегда блистает май
  И не скудеет жизнь цветами!
Ты помнишь, как в плаще издранном Эпиктет
Не знал, что баромЕтр пророчит непогоду,
Что изменяется кругом моральный свет
И Рим готов пожрать вселенныя свободу.
В трудах он закалив и плоть свои и дух,
От зноя не потел, на дождике был сух!
Я буду твердостью превыше Эпиктета.
  В шинель терпенья облекусь
  И к вам нечаянно явлюсь
  С лучами первыми рассвета.

Страницы