Эдуард Аркадьевич Асадов

Всем людям, почти как печать к рождению ...

Всем людям, почти как печать к рождению,
Даются эмоции, гены, кровь.
Однако же есть тут одно деление:
Возвышенным людям дана любовь,
Тупицам — способности к размножению.

1990 г.

Грубый парадокс

Кто придумал на свете такую разницу:
Вот ты входишь в любовь, словно в светлый храм,
А любимая сердце вручает там,
Где какой-нибудь тип, как последний хам,
Этим сердцем почти вытирает задницу.

1995 г.

«Веселье Руси»

Кто твердит, что веселье России есть пити? Не лгите!
У истории нашей, у всей нашей жизни спроси,
Обращаюсь ко всем: укажите перстом, докажите,
Кто был счастлив от пьянства у нас на Великой Руси?!

Говорил стольный князь те слова или нет — неизвестно.
Если ж он даже где-то за бражным столом пошутил,
То не будем смешными, а скажем и гордо, и честно,
Что не глупым же хмелем он русские земли сплотил.

1990 г.

«Переоценка»

Разрушили великую страну,
Ударив в спину и пронзая сердце.
И коль спросить и пристальней вглядеться,
На чьи же плечи возложить вину?

А, впрочем, это долгий разговор.
Вопрос другой, не менее суровый:
Куда мы нынче устремляем взор
И что хотим от этой жизни «новой»?

Твердят нам: «Если прежней нет страны,
То нет былых ни сложностей, ни бренностей.
Сейчас иные мерки нам нужны.
У нас теперь переоценка ценностей!»

19 марта 1998 г. Москва

Ледяная баллада

Льды все туже сжимает круг,
Весь экипаж по тревоге собран.
Словно от чьих-то гигантских рук,
Трещат парохода седые ребра.

Воет пурга среди колких льдов,
Злая насмешка слышится в голосе:
— Ну что, капитан Георгий Седов,
Кончил отныне мечтать о полюсе?

Зря она, старая, глотку рвёт,
Неужто и вправду ей непонятно,
Что раньше растает полярный лёд,
Чем лейтенант повернёт обратно!

1969 г.

России

Ты так всегда доверчива, Россия,
Что, право, просто оторопь берет.
Ещё с времён Тимура и Батыя
Тебя, хитря, терзали силы злые
И грубо унижали твой народ.

Великая трагедия твоя
Вторично в мире сыщется едва ли:
Ты помнишь, как удельные князья,
В звериной злобе, отчие края
Врагам без сожаленья предавали?!

Народ мой добрый! Сколько ты страдал
От хитрых козней со своим доверьем!
Ведь Рюрика на Русь никто не звал.
Он сам с дружиной Новгород подмял
Посулами, мечом и лицемерьем!

1993 г.

Ты далеко сегодня от меня ...

Ты далеко сегодня от меня
И пишешь о любви своей бездонной,
И о тоске-разлучнице бессонной,
Точь-в-точь все то же, что пишу и я.

Ах, как мы часто слышим разговоры,
Что без разлуки счастья не сберечь.
Не будь разлук, так не было б и встреч,
А были б только споры да раздоры.

Конечно, это мудро, может статься,
И всё-таки, не знаю почему,
Мне хочется, наперекор всему,
Сказать тебе: — Давай не разлучаться!

1972 г.

Девушка

Девушка, вспыхнув, читает письмо.
Девушка смотрит пытливо в трюмо.
Хочет найти и увидеть сама
То, что увидел автор письма.

Тонкие хвостики выцветших кос,
Глаз небольших синева без огней.
Где же «червонное пламя волос»?
Где «две бездонные глуби морей»?

Где же «классический профиль», когда
Здесь лишь кокетливо вздёрнутый нос?
«Белая кожа»… Но гляньте сюда:
Если он прав, то куда же тогда
Спрятать веснушки? Вот в чем вопрос!

1962 г.

Зарянка

С вершины громадной сосны спозаранку
Ударил горячий, весёлый свист.
То, вскинувши клюв, как трубу горнист,
Над спящей тайгою поёт заряика.

Зарянкой зовётся она не зря:
Как два огонька и зимой, и летом
На лбу и груди у неё заря
Горит, не сгорая, багряным цветом.

Над чащей, где нежится тишина,
Стеклянные трели рассыпав градом,
— Вставайте, вставайте!— звенит она. —
Прекрасное — вот оно, с вами рядом!

1973 г.

Сладкая горечь

Сколько чувств ты стараешься мне открыть,
Хоть с другими когда-то и не старалась.
Там все как-то само по себе получалось —
То ль везение чьё-то, а то ли прыть?

Я был вроде лагуны в нелёгкий час,
Где так славно укрыться от всякой бури,
И доверчив порою почти до дури,
И способен прощать миллионы раз…

Видно, так уж устроена жизнь сама,
Что нахальство всех чаще цветы срывает.
И чем больше скрывается в нем дерьма,
Тем щедрей оно радости получает.

7 марта 1996 г.

Страницы