Басни Крылова

Фортуна в гостях

На укоризну мы Фортуне тароваты;
   Кто не в чинах, кто не богат;
   За всё, про всё ее бранят;
  А поглядишь, так сами виноваты.
Слепое счастие, шатаясь меж людей,
Не вечно у вельмож гостит и у царей,
   Оно и в хижине твоей,
Быть может, погостить когда-нибудь пристанет:
   Лишь время не терять умей,
   Когда оно к тебе заглянет;
Минута с ним одна, кто ею дорожит,
   Терпенья годы наградит.
Когда ж ты не умел при счастьи поживиться,
То не Фортуне ты, себе за то пеняй
      И знай,

Волки пастухи

   Волк, близко обходя пастуший двор
    И видя, сквозь забор,
Что́, выбрав лучшего себе барана в стаде,
Спокойно Пастухи барашка потрошат,
   А псы смирнехонько лежат,
Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:
«Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья,
   Когда бы это сделал я!»

Кукушка и горлинка

Кукушка на суку печально куковала.
   «Что, кумушка, ты так грустна?»
Ей с ветки ласково Голубка ворковала:
   «Или о том, что миновала
     У нас весна
  И с ней любовь, спустилось солнце ниже,
   И что к зиме мы стали ближе?» —
   «Как, бедной, мне не горевать?»
Кукушка говорит: «Будь ты сама судьею:
Любила счастливо я нынешней весною,
   И, наконец, я стала мать;
Но дети не хотят совсем меня и знать:
  Такой ли чаяла от них я платы!
И не завидно ли, когда я погляжу,
Как увиваются вкруг матери утяты,

Две бочки

  Две Бочки ехали; одна с вином,
      Другая
      Пустая.
Вот первая — себе без шуму и шажком
      Плетется,
    Другая вскачь несется;
От ней по мостовой и стукотня, и гром,
     И пыль столбом;
Прохожий к стороне скорей от страху жмется,
   Ее заслышавши издалека.
   Но как та Бочка ни громка,
А польза в ней не так, как в первой, велика.

Алкид

    Алкид * , Алкмены сын,
Столь славный мужеством и силою чудесной,
Однажды, проходя меж скал и меж стремнин
   Опасною стезей и тесной,
Увидел на пути, свернувшись, будто ёж
Лежит, чуть видное, не знает, что такое.
Он раздавить его хотел пятой. И что ж?
Оно раздулося и стало боле вдвое.
   От гневу вспыхнув, тут Алкид
Тяжелой палищей своей его разит.
      Глядит,
  Оно страшней становится лишь с виду:
   Толстеет, бухнет и растет,
   Застановляет солнца свет,
И заслоняет путь собою весь Алкиду.