Стихи Крылова

Лягушка и вол

Лягушка, на лугу увидевши Вола,
Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:
   Она завистлива была.
И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.
«Смотри-ка, квакушка, что́, буду ль я с него?»
Подруге говорит. «Нет, кумушка, далеко!» —
«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.
     Ну, каково?
Пополнилась ли я?» — «Почти что ничего».—
«Ну, как теперь?» — «Всё то ж». Пыхтела да пыхтела
И кончила моя затейница на том,
   Что, не сравнявшися с Волом,
  С натуги лопнула и — околела.

Крестьянин и работник

  Когда у нас беда над головой,
   То рады мы тому молиться,
   Кто вздумает за нас вступиться;
   Но только с плеч беда долой,
То избавителю от нас же часто худо:
   Все взапуски его ценят,
  И если он у нас не виноват,
     Так это чудо!

Медведь у пчел

   Когда-то, о весне, зверями
В надсмотрщики Медведь был выбран над ульями,
Хоть можно б выбрать тут другого поверней
   Затем, что к меду Мишка падок,
    Так не было б оглядок;
  Да, спрашивай ты толку у зверей!
    Кто к ульям ни просился,
   С отказом отпустили всех,
     И, как на-смех,
    Тут Мишка очутился.
     Ан вышел грех:
Мой Мишка потаскал весь мед в свою берлогу.
   Узнали, подняли тревогу,
   По форме нарядили суд,
    Отставку Мишке дали
     И приказали,

Парнас

Когда из Греции вон выгнали богов
И по мирянам их делить поместья стали ,
Кому-то и Парнас тогда отмежевали;
Хозяин новый стал пасти на нем Ослов
   Ослы, не знаю как-то, знали,
   Что прежде Музы тут живали,
   И говорят: «Недаром нас
    Пригнали на Парнас:
   Знать, Музы свету надоели,
   И хочет он, чтоб мы здесь пели»
«Смотрите же», кричит один: «не унывай!
  Я затяну, а вы не отставай!
    Друзья, робеть не надо!
    Прославим наше стадо,
   И громче девяти сестер *

Откупщик и сапожник

Богатый Откупщик в хоромах пышных жил,
    Ел сладко, вкусно пил;
  По всякий день давал пиры, банкеты,
   Сокровищ у него нет сметы.
В дому сластей и вин, чего ни пожелай:
   Всего с избытком, через край.
И, словом, кажется, в его хоромах рай.
   Одним лишь Откупщик страдает,
    Что он не досыпает.
  Уж божьего ль боится он суда,
   Иль, просто, трусит разориться:
Да только всё ему не крепко как-то спится.
   А сверх того, хоть иногда
Он вздремлет на заре, так новая беда:

Крестьянин и смерть

Набрав валежнику порой холодной, зимной,
Старик, иссохший весь от нужды и трудов,
Тащился медленно к своей лачужке дымной,
Кряхтя и охая под тяжкой ношей дров.
   Нес, нес он их и утомился,
     Остановился,
  На землю с плеч спустил дрова долой,
Присел на них, вздохнул и думал сам с собой:
   «Куда я беден, боже мой!
Нуждаюся во всем; к тому ж жена и дети,
А там подушное, боярщина, оброк…
   И выдался ль когда на свете
  Хотя один мне радостный денёк?»
В таком унынии, на свой пеняя рок,

Оракул

В каком-то капище был деревянный бог,
И стал он говорить пророчески ответы
   И мудрые давать советы.
   За то, от головы до ног
   Обвешан и сребром и златом,
   Стоял в наряде пребогатом,
Завален жертвами, мольбами заглушен
   И фимиамом задушен.
   В Оракула все верят слепо;
   Как вдруг,— о чудо, о позор!—
   Заговорил Оракул вздор:
  Стал отвечать нескладно и нелепо;
  И кто к нему зачем ни подойдет,
  Оракул наш что молвит, то соврет;
   Ну так, что всякий дивовался,

Хозяин и мыши

   Коль в доме станут воровать,
    А нет прилики вору,
    То берегись клепать,
Или наказывать всех сплошь и без разбору:
   Ты вора этим не уймешь
     И не исправишь,
А только добрых слуг с двора бежать заставишь,
И от меньшой беды в большую попадешь.

Тень и человек

Шалун какой-то тень свою хотел поймать:
Он к ней, она вперед; он шагу прибавлять,
  Она туда ж; он, наконец, бежать:
Но чем он прытче, тем и тень скорей бежала,
   Всё не даваясь, будто клад.
  Вот мой чудак пустился вдруг назад;
Оглянется: а тень за ним уж гнаться стала.

Василек

   В глуши расцветший Василек
Вдруг захирел, завял почти до половины,
  И, голову склоня на стебелек,
   Уныло ждал своей кончины;
Зефиру между тем он жалобно шептал:
  «Ах, если бы скорее день настал,
И солнце красное поля здесь осветило,
Быть может, и меня оно бы оживило?» —
    «Уж как ты прост, мой друг!»
   Ему сказал, вблизи копаясь, жук:
«Неужли солнышку лишь только и заботы,
Чтобы смотреть, как ты растешь,
   И вянешь ты, или цветешь?
Поверь, что у него ни время, ни охоты
     На это нет.

Страницы