Маленькие стихи

О дитя, я долго плакал над судьбой твоей...

О дитя, я долго плакал над судьбой твоей,
С каждой ночью я тоскую все сильней, сильней…

Знаю, знаю, скоро, скоро, на закате дня,
Понесут с могильным пеньем хоронить меня…

Ты увидишь из окошка белый саван мой,
И сожмется твое сердце от тоски немой…

О дитя, я долго плакал с тайной теплых слов,
И застыли мои слезы в бисер жемчугов…

И связал я ожерелье для тебя из них,
Ты надень его на шею в память дней моих!

Я долго стоял неподвижно...

Я долго стоял неподвижно,
В далекие звезды вглядясь,—
Меж теми звездами и мною
Какая-то связь родилась.

Я думал… не помню, что думал;
Я слушал таинственный хор,
И звезды тихонько дрожали,
И звезды люблю я с тех пор…

Я в трамвае видел деву...

Я в трамвае видел деву
даже девушку друзья
вся она такой бутончик
рассказать не в силах я.

Но со мной чинарь Введенский
ехал тоже как дурак
видя деву снял я шляпу
и Введенский снял колпак.

В РСФСР 130 миллионов населения

1.Голод растет. Положение отчаянное.
А помощь слабая. Неравномерная. Случайная.
Сейчас кормим процентов до двадцати.
Остальным — хоть в могилу идти.

2.Всем! Всем! Всем необходимо бороться с голодом!
Эту борьбу надо вести ежедневно,
как постоянную революционную работу.

Журнал «Московский пролетарий»

Кодекс труда нэпачу
         нипочем?
Нужен журнал — воевать с нэпачом!
Есть средь московских журналов
              таковский?
Как же! Читай «Пролетарий Московский».
Всех описали?
            Никто не забыт?
Всё на виду:
         производство и быт!
Рабочий!
    Малый ты иль старый —
читай
          «Московский пролетарий»!
Член профсоюза!
         С подпиской спеши!
Пользы на рубль, а расходу — гроши.

Клуб дам

Я в комфортабельной карете, на эллипсических рессорах,
Люблю заехать в златополдень на чашку чая в жено-клуб,
Где вкусно сплетничают дамы о светских дрязгах и о ссорах,
Где глупый вправе слыть не глупым, но умный непременно глуп…

О, фешенебельные темы! от вас тоска моя развеется!
Трепещут губы иронично, как земляничное желе…
—Индейцы — точно ананасы, и ананасы — как индейцы…
Острит креолка, вспоминая о экзотической земле.

Несбыточный сон

Ты снилась мне прекрасной, как всегда,
Способной понимать мои страданья.
Я шел к тебе, я звал тебя туда,
Где наяву прекрасно, как в мечтаньи.

Я звал тебя, но зов мой умирал,
Меня за дерзость страшную карая;
Преступник я; тебя я в мыслях звал
Любить в пределах Божеского Рая.

…О если б Он воздал за муки мне
Твою любовь хотя за крышкой гроба,—
Моя душа нашла б покой вполне
От мысли — мне смешно!— «мы любим оба…»

Острою секирой ранена береза...

Острою секирой ранена береза,
По коре сребристой покатились слезы;
Ты не плачь, береза, бедная, не сетуй!
Рана не смертельна, вылечится к лету,
Будешь красоваться, листьями убрана…
Лишь больное сердце не залечит раны!

В трудный час, покидая отеческий кров ...

В трудный час, покидая отеческий кров,
Беглецы за границу несутся.
Называют все это «утечкой мозгов».
Только вдруг это все лишь утечка глупцов,
А мозги-то как раз остаются?

1990 г.

В чужбину по гудящей стали...

В чужбину по гудящей стали
Лечу, опомнившись едва,
И, веря обещаньям дали,
Твержу вчерашние слова.

Теперь я знаю: где-то в мире,
За далью каменных дорог,
На страшном, на последнем пире
Для нас готовит встречу бог.

И нам недолго любоваться
На эти, здешние пиры:

Пред нами тайны обнажатся,
Возблещут новые миры.

Август 1902

Страницы