Маяковский лирика

Воровский

Сегодня,
    пролетариат,
            гром голосов раскуй,
забудь
         о всепрощеньи-воске.
Приконченный
               фашистской шайкой воровско́й,
в последний раз
               Москвой
               пройдет Воровский.
Сколько не станет…
         Сколько не стало…
Скольких — в клочья…
             Скольких — в дым…
Где б ни сдали.
             Чья б ни сдала
Мы не сдали,
           мы не сдадим.
Сегодня
              гнев
          скругли

Пилсудский

Чьи уши —
       не ваши ли? —
не слышали
        о грозном
         фельдмаршале?!
Склонитесь,
        забудьте
         суеты
              и су́етцы!
Поджилки
    не трясутся у кого!
Мною
          рисуется
портрет Пилсудского.

Топливо — основа республики. Сейчас наше главное топливо — дрова

Крестьяне, чтоб республика была обеспечена дровами,
5 000 000 куб. саженей должно быть заготовлено вами.
Вдвое против прошлогоднего дровяной план сокращен,
полностью, в 100%, должен быть выполнен он.

1. 13 000 000 куб. саженей заготовить и вывезти!
Такое задание в прошлом году на крестьянах лежало.
      Теперь — 5 000 000 —
по сравнению с прошлым годом совсем мало.

Баку

Баку.
Город ветра.
Песок плюет в глаза.
Баку.
Город пожаров.
Полыхание Балахан.
Баку.
Листья — копоть.
Ветки — провода.
Баку.
Ручьи —
    чернила нефти.
Баку.
Плосковерхие дома.
Горбоносые люди.
Баку.
Никто не селится для веселья.
Баку.
Жирное пятно в пиджаке мира.
Баку.
Резервуар грязи,
        но к тебе
я тянусь
    любовью
        более —
чем притягивает дервиша Тибет,
Мекка — правоверного,
                   Иерусалим —

До чего ж ...

До чего ж
на меня похож!
Ужас.
   Но надо ж!
        Дернулся к луже.
Залитую курточку стягивать стал.
Ну что ж, товарищ!
        Тому еще хуже —
семь лет он вот в это же смотрит с моста.
Напялил еле —
      другого калибра.
Никак не намылишься —
           зубы стучат.
Шерстищу с лапищ и с мордищи выбрил.
Гляделся в льдину…
         бритвой луча…
Почти,
    почти такой же самый.
Бегу.
   Мозги шевелят адресами.
Во-первых,
     на Пресню,

О том, как у Керзона с обедом разрасталась аппетитов зона

Керзон разразился ультиматумом.
Не очень ярким,
       так…
                матовым.
«Чтоб в искренности СССР
            убедиться воочию,
возвратите тралер,
который скрали,
и прочее, и прочее, и прочее…»
Чичерин ответил:
       «Что ж,
                     берите,
                    ежели вы
в просьбах своих
       так умеренны
                  и вежливы»
А Керзон
    взбесился что было сил.
«Ну,— думает, —
          мало запросил.
Ужотко
загну я им нотку!»

Вандервельде

Воскуря фимиам,
         восторг воскрыля́,
не закрывая
        отверзтого
             в хвальбе рта, —
славьте
    социалиста
         его величества, короля
Альберта!
Смотрите ж!
          Какого черта лешего!
Какой
          роскошнейший
         открывается вид нам!
Видите,
    видите его,
         светлейшего?
Видите?
    Не видно!
         Не видно?
Это оттого,
        что Вандервельде
            для глаза тяжел.
Окраска
    глаза́

Моссукно

Стой! Прочти! Посмотри!
Выполни точка в точку.
И в Моссукне, магазин №3,
оденешься в рассрочку.
Всем коллективом обдумай думу —
кто хочет купить и на какую сумму.
Выбери представителя (расторопного, не из разинь)
и со списком желающих пришли в магазин.
Четверть платишь наличными, а на остальные векселя.
И иди к прилавку, сердце веселя.
И конец: или сам забирай, или
на весь коллектив вези на автомобиле!

Смыкай ряды!

Чтоб крепла трудовая Русь,
одна должна быть почва:
неразрываемый союз
крестьянства
        и рабочего.
Не раз мы вместе были, чать:
лихая
         шла година.
Рабочих
     и крестьянства рать
шагала воедино.
Когда пришли
          расправы дни,
мы
      вместе
     шли
             на тронище,
и вместе,
     кулаком одним,
покрыли по коронище.
Восстав
     на богатейский мир,
союзом тоже,
         вместе,
пузатых
     с фабрик

Страницы