Стихи про небо

Песнь барда

I

Я долго был в чужой стране,
   Дружин Днепра седой певец,
И вдруг пришло на мысли мне
   К ним возвратиться наконец.
Пришел — с гуслями за спиной —
   Былую песню заиграл…
Напрасно!— князь земли родной
   Приказу ханскому внимал…

II

В пустыни, где являлся враг,
   Понес я старую главу,
И попирал мой каждый шаг
   Окровавленную траву.
Сходились к брошенным костям
   Толпы зверей и птиц лесных,
Затем что больше было там
   Число убитых, чем живых.

III

Там небеса и воды ясны...

   Там небеса и воды ясны!
   Там песни птичек сладкогласны!
  О родина! все дни твои прекрасны!
   Где б ни был я, но все с тобой
      Душой.

   Ты помнишь ли, как под горою,
   Осеребряемый росою,
  Белелся луч вечернею порою
   И тишина слетала в лес
      С небес?

   Ты помнишь ли наш пруд спокойный,
   И тень от ив в час полдня знойный,
  И над водой от стада гул нестройный,
   И в лоне вод, как сквозь стекло,
      Село?

По тебе тоскует наша зала...

По тебе тоскует наша зала,
—Ты в тени ее видал едва —
По тебе тоскуют те слова,
Что в тени тебе я не сказала.
Каждый вечер я скитаюсь в ней,
Повторяя в мыслях жесты, взоры…
На обоях прежние узоры,
Сумрак льется из окна синей;
Те же люстры, полукруг дивана,
(Только жаль, что люстры не горят!)
Филодендронов унылый ряд,
По углам расставленных без плана.
Спичек нет,— уж кто-то их унес!
Серый кот крадется из передней…
Это час моих любимых бредней,
Лучших дум и самых горьких слез.

У фьорда

Хмуро северное небо,
Скорбны плачущие тучи,
С темных скал на воды фьорда
Мрачно смотрит лес могучий
Безотрадно здесь мерцанье
Безглагольной глубины,
Неприветны вздохи ветра
Между ветками сосны.

Прочь душа отсюда рвется,
Жаждет воли и простора,
Жаждет луга, трав душистых,
Их зеленого убора.
И встревоженный мечтою
Слышишь в ропоте волны —
Колокольчик русской тройки
В царстве степи и Луны.

Два голоса

Скользят стрижи в лазури неба чистой.
—В лазури неба чистой горит закат. —
В вечерний час как нежен луг росистый!
—Как нежен луг росистый, и пруд, и сад! —
Вечерний час — предчувствие полночи.
—В предчувствии полночи душа дрожит. —
Пред красотой минутной плачут очи.
—Как горько плачут очи! Как миг бежит! —

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем,
Три символа земного мятежа,
В саду веков, воссозданном сознаньем,
Они горят, под ветром грез дрожа.

Ты, яблоко губительное Евы!
Ты вырвало из глаз эдемский свет,
На нас обрушив божеские гневы, —
Но было то — восстанье на запрет!

Другое — яблоко Вильгельма Теля, —
Свободы весть промчало над землей:
Одной стрелой в родного сына целя,
Стрелок в тиранов метился другой!

Вечер («На небе прордели багрянцы...»)

На небе прордели багрянцы.
Пропели и — нежно немели;
Проглядные, ясные глянцы,
Стеклясь, зеленея, звездели.

Моргнули на туче летучей,
Текуче блеснув, бриллианты…
Попадая палицами в тучи,
Где-то прогоготали гиганты…

Шипучею пеной кипели
Певучие струи: в туманы…
Лохматясь, лиловые ели
Кидались в лиловые страны.

В просторы сырых перепутий,
Ввиваясь, бежали дороги,
Где тусклые сумерки мутей
Прорезывали… рогороги.

Душа, не знающая меры...

Душа, не знающая меры,
Душа хлыста и изувера,
Тоскующая по бичу.
Душа — навстречу палачу,
Как бабочка из хризалиды!
Душа, не съевшая обиды,
Что больше колдунов не жгут.
Как смоляной высокий жгут
Дымящая под власяницей…
Скрежещущая еретица,
—Саванароловой сестра —
Душа, достойная костра!

Первая любовь

В царстве света, в царстве тени, бурных снов и тихой лени,
В царстве счастия земного и небесной красоты,
Я всем сердцем отдавался чарам тайных откровений,
Я рвался душой в пределы недоступной высоты,
Для меня блистало Солнце в дни весенних упоений,
Пели птицы, навевая лучезарные мечты,
И акации густые и душистые сирени
Надо мною наклоняли белоснежные цветы.

Страницы