Стихи про небо

Декабрьское утро

На небе месяц — и ночная
Еще не тронулася тень,
Царит себе, не сознавая,
Что вот уж встрепенулся день, —
Что хоть лениво и несмело
Луч возникает за лучом,
А небо так еще всецело
Ночным сияет торжеством.
Но не пройдет двух-трех мгновений,
Ночь испарится над землей,
И в полном блеске проявлений
Вдруг нас охватит мир дневной…

Я рад, когда с земного лона...

Я рад, когда с земного лона,
Весенней жажде соприсущ,
К ограде каменной балкона
С утра кудрявый лезет плющ.

И рядом, куст родной смущая,
И силясь и боясь летать,
Семья пичужек молодая
Зовет заботливую мать.

Не шевелюсь, не беспокою.
Уж не завидую ль тебе?
Вот, вот она здесь, под рукою,
Пищит на каменном столбе.

Я рад: она не отличает
Меня от камня на свету,
Трепещет крыльями, порхает
И ловит мошек на лету.

1-е мая («Свети!..»)

Свети!
    Вовсю, небес солнцеглазье!
Долой —
    толпу облаков белоручек!
Радуйтесь, звезды, на митинг вылазя!
Рассейтесь буржуями, тучные тучи!
Особенно люди.
        Рабочий особенно.
Вылазь!
    Сюда из теми подваловой!
Что стал?
    Чего глядишь исподлобленно?!
Иди!
        Подходи!
              Вливайся!
                   Подваливай!
Манометры мозга!
                     Сегодня
                        меряйте,
сегодня
    считайте, сердечные счетчики, —

Это значит вот что!

Что значит,
     что г-н Ке́рзон
разразился грозою нот?
Это значит —
           чтоб тише лез он,
крепи
           воздушный
        флот!
Что значит,
     что господин Фош
по Польше парады корчит?
Это значит —
     точится нож.
С неба смотри зорче!
Что значит,
     что фашистское тупорылье
осмелилось
     нашего тронуть?
Это значит —
     готовь крылья!
Крепи
           СССР оборону!
Что значит,
     что пни да кочки
всё еще

В сокровищницу...

В сокровищницу
Полунощных глубин
Недрогнувшую
Опускаю ладонь.

Меж водорослей —
Ни приметы его!
Сокровища нету
В морях — моего!

В заоблачную
Песнопенную высь —
Двумолнием
Осмелеваюсь — и вот

Мне жаворонок
Обронил с высоты —
Что зá морем ты,
Не за облаком ты!

Вот для чего мужику самолет

Город —
       летает.
          Ушел в поднебесье.
Прет.
   Сквозь тучи.
         А рядом
            в деревне —
меряет,
   месит
      проселки да веси
лаптем,
   возком
      по привычке древней.
Голову поднял
      и видит
            мужик —
там
      самолет
      разрезает небо.
Хмур мужичонко.
         Дернул гужи.
—Не для ча
      нам
         подобная не́быль.
Хватит
   и тверди
         на нашинский век.
Чай,

Нева течёт вдоль Академии...

Нева течёт вдоль Академии,
днем светлая,
немая после обеда.
К шести часам Нева — лопата
на карте города лежит как на тарелке.
Святые рыбы
туземцы водяного бреда
плывут как стрелки
огибая остров,
уходят в море под парами,
плывут вдоль берега крутого
уже фарфоровыми горами.
Их не догонишь холодных беглянок,
они плывут у Гельголанда
где финские воды бегут меж полянок,
озер голубая гирлянда,
где бедные птицы кривыми ножами
сидят положив море в яму
чтобы создать по краям

Чемпионат всемирной классовой борьбы

А вот,
а вот,
народ, подходи,
слушай, народ.
Смотрите все, кто падки, —
Лазаренко в роли дяди Вани
любого борца положит на лопатки,
конечно, ежели он на диване.
Сколько мною народа перебито!
Прямо невероятно:
Сидоренко, Карпенко, Енко,
4, 5,
16,
28,
сорокнадцать.
Кто, кто не бит?
Впрочем,
я
сегодня
не чемпион,
а арбитр.
Сейчас проведу чемпионат свой
не простой борьбы —
борьбы классовой.
Сейчас перед вами —
за барами бары —

Горе

Солнце тонет
Ветер: — стонет,
Веет, гонит
Мглу.

У околицы,
Пробираясь к селу,
Паренек вздыхает, молится
На мглу.

Паренек уходит во скитаньице,
Белы руки сложит на груди:

«Мое горе, —
Горе-гореваньице:
Ты за мною,
Горе,
Не ходи!»

Красное садится, злое око
Горе гложет
Грудь,
И путь —
Далекий.

Белы руки сложит
На груди.
И не может
Никуда идти:

Страницы