Стихи о мужчинах

С работы

«Здравствуй, хозяюшка! Здравствуйте, детки!
Выпить бы. Эки стоят холода!»
—«Ин ты забыл, что намедни последки
Выпил с приказчиком?» — «Ну, не беда!

И без вина отогреюсь я, грешный,
Ты обряди-ка савраску, жена,
Поголодал он весною, сердечный,
Как подобрались сена.

Эк я умаялся!.. Что, обрядила?
Дай-ка горяченьких щец».
—«Печи я нынче, родной, не топила,
Не было, знаешь, дровец!»

Вступление к песням 1876-77 годов

Нет! не поможет мне аптека,
Ни мудрость опытных врачей:
Зачем же мучить человека?
О небо! смерть пошли скорей!

Друзья притворно безмятежны,
Угрюм мой верный черный пес,
Глаза жены сурово нежны:
Сейчас я пытку перенес

Пока недуг молчит, не гложет,
Я тешусь странную мечтой,
Что потолок спуститься может
На грудь могильную плитой.

Легко бы с жизнью я расстался,
Без долгих мук… Прости, покой!
Как ураган недуг примчался:
Не ложе — иглы подо мной.

Праздному юноше

Что сидишь ты сложа руки?
Ты окончил курс науки,
Любишь русский край,

Остроумно, интересно
Говоришь ты, мыслишь честно…
Что же? Начинай!

Иль тебе всё мелко, низко?
Или ждешь труда — без риска?
Времена не те!

В наши дни одним шпионам
Безопасно, как воронам
В городской черте.

Беспечность хуже всякого белогвардейца...

1.Беспечность хуже всякого белогвардейца.
    Для таких коммуна никогда не зардеется.

2.Расхлябанность — белогвардейщина вторая.
    Только дисциплина доведет до рая.

3.Третья белогвардейщина — советский бюрократ.
    Противней царского во сто крат.

Песня бедняка

Куда мне голову склонить?
  Покинут я и сир;
Хотел бы весело хоть раз
  Взглянуть на божий мир.

И я в семье моих родных
  Когда-то счастлив был;
Но горе спутник мой с тех пор,
  Как я их схоронил.

Я вижу замки богачей
  И их сады кругом…
Моя ж дорога мимо их
  С заботой и трудом.

Но я счастливых не дичусь;
  Моя печаль в тиши;
Я всем веселым рад сказать:
   Бог помочь! от души.

Не рыдай так безумно над ним...

Не рыдай так безумно над ним,
Хорошо умереть молодым!

Беспощадная пошлость ни тени
Положить не успела на нем,
Становись перед ним на колени,
Украшай его кудри венком!
Перед ним преклониться не стыдно,
Вспомни, сколькие пали в борьбе,
Сколько раз уже было тебе
За великое имя обидно!
А теперь его слава прочна:
Под холодною крышкою гроба
На нее не наложат пятна
Ни ошибка, ни сила, ни злоба…

Не хочу я сказать, что твой брат
Не был гордою волей богат,

Еще скончался честный человек...

Еще скончался честный человек,
А отчего? Бог ведает единый!
В наш роковой и благодушный век
Для смерти более одной причиной.
Не от одних завалов и простуд
И на Руси теперь уж люди мрут…
Понятна нам трагическая повесть
Свершившего злодейство,— если он
Умрет, недугом тайным поражен,
Мы говорим: его убила совесть.
Но нас не поражает человек,
На дело благородное рожденный
И грустно проводящий темный век
В бездействии, в работе принужденной
Или в разгуле жалком; кто желал

Ершов-лекарь

Он попал в нашу местность
Прямо с школьной скамейки;
Воплощенная честность,
За душой ни копейки.
Да ему и не нужно!
Поселился он в бане,
Жил с крестьянами дружно,
Ел, что ели крестьяне.

А лечил как успешно!
Звали Ершика всюду;
Ездил к барам неспешно,
К мужику — в ту ж минуту.
Нипочем темень ночи,
Нипочем непогода.
Бог открыл ему очи
На страданья народа.

Своему двойнику

(Леониду Ледяному)

Вы — завсегдатай съездов, секций,
Авторитет дубовых лбов,
Афишами публичных лекций
Кричите с уличных столбов.

Не публицист и не философ,
А просто Harlequin Jaloux,
Вы — погрузили ряд вопросов
В казуистическую мглу, —

Вы томы утонченных мистик,
Нашедши подходящий тон,
Сжимаете в газетный листик,
В пятисотстрочный фельетон.

Корней Чуковский вас попрытче,
Ю. Айхенвальд пред вами тих;
Вы и не Нитче и не Фритче,
А нечто среднее из них.

Страницы