Владимир Маяковский стихи

Первый из пяти

Разиньте
       шире
      глаза раскаленные,
в газету
   вонзайте
       зрачков резцы.
Стройтесь в ряды!
       Вперед, колонны
первой
   армии
      контрольных цифр.
Цифры выполнения,
         вбивайте клинья,
цифры повышений,
           выстраивайтесь, стройны!
Выше взбирайся,
       генеральная линия
индустриализации
       Советской страны!
Множьтесь, единицы,
         в грабли и вилы.
Перед нулями
      станьте на-караул.
Где вы,

Чудовищные похороны

Мрачные до черного вышли люди,
тяжко и чинно выстроились в городе,
будто сейчас набираться будет
хмурых монахов черный орден.

Траур воронов, выкаймленный под окна,
небо, в бурю крашеное, —
все было так подобрано и подогнано,
что волей-неволей ждалось страшное.

Тогда разверзлась, кряхтя и нехотя,
пыльного воздуха сухая охра,
вылез из воздуха и начал ехать
тихий катафалк чудовищных похорон.

Встревоженная о́жила глаз масса,
гору взоров в гроб бросили.
Вдруг из гроба прыснула гримаса,
после —

150 000 000

150 000 000 мастера этой поэмы имя.
Пуля — ритм.
      Рифма — огонь из здания в здание.
150 000 000 говорят губами моими.
Ротационкой шагов
         в булыжном верже площадей
напечатано это издание.

Бегу и вижу — ...

Бегу и вижу —
         всем в виду
кудринскими вышками
себе навстречу
      сам
        иду
с подарками подмышками.
Мачт крестами на буре распластан,
корабль кидает балласт за балластом.
Будь проклята,
      опустошенная легкость!
Домами оскалила ска̀лы далекость.
Ни люда, ни заставы нет.
Горят снега,
     и го̀ло.
И только из-за ставенек
в огне иголки елок.
Ногам вперекор,
         тормозами на быстрые
вставали стены, окнами выстроясь.
По стеклам
     тени

Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского

Было:
    социализм —
         восторженное слово!
С флагом,
    с песней
         становились слева,
и сама
           на головы
                спускалась слава.
Сквозь огонь прошли,
              сквозь пушечные дула.
Вместо гор восторга —
             горе дола.
Стало:
           коммунизм —
         обычнейшее дело.
Нынче
    словом
         не пофанфароните —
шею крючь
       да спину гни.
На вершочном
         незаметном фронте

Ворковал (совсем голубочек)...

1.Ворковал
     (совсем голубочек)
  Макдональд
       посреди рабочих.

2.Не слова — бриллиантов
                  караты
  сыплет всласть
        Макдональд
             оратор.

3.Всех горланов
        перегорланит
  и без мыла
           прет в парламент.

4.Макдональд *
             и важен
          и выспрен:
  он еще
     и еще переизбран!

5.Макдональду
       везет без меры:
  он в «рабочие»
           избран
                премьеры.

Беспризорщина

Эта тема
     еще не изо̀ранная.
Смотрите
     котлам асфальтовым в зев!
Еще
  копошится
       грязь беспризорная —
хулиганья́ бесконечный резерв.
Сгинули мать
       и отец
          и брат его
в дни,
   что волжский голод прорвал.
Бросили их
      волгари с-под Саратова,
бросила их
     с-под Уфы татарва.
Детей возить
      стараемся в мягком.
Усадим их
     на плюшевом пуфе.
А этим, усевшимся,
         пользуясь мраком,
грудные клетки

Призыв

Теперь
   к террору
        от словесного сора —
перешло
    правительство
           британских тупиц:
на территорию
       нашу
         спущена свора
шпионов,
    поджигателей,
           бандитов,
               убийц.
В ответ
   на разгул
        белогвардейской злобы
тверже
   стой
     на посту,
         нога!
Смотри напряженно!
         Смотри в оба!
Глаз на врага!
      Рука на наган!
Наши
     и склады,
      и мосты,

Безработный

Веселый автобус
           то фыркнет, то визгнет.
Пока на Лубянку
          с вокзала свезен,
в солидной
     «Экономической жизни»
читаю:
   «Строительный сорван сезон».
Намокла
       мосполиграфская вывеска.
Погода
   годится
      только для рыб.
Под вывеской,
      место сухое выискав,
стоят
     безработные маляры.
Засохшими пальмами
         высятся кисти,
им
  хочется
     краской обмахивать дом.
Но —
      мало строек,

В 12 часов по ночам

Прочел:
   «Почила в бозе…»
Прочел
   и сел
     в задумчивой позе.
Неприятностей этих
        потрясающее количество.
Сердце
   тоской ободрано.
А тут
  еще
    почила императрица,
государыня
     Мария Феодоровна.
Париж
   печалью
      ранен…
Идут князья и дворяне
в храм
   на «рю
Дарю».
Старухи…
    наружность жалка…
Из бывших
    фрейлин
          мегеры
встают,
   волоча шелка…
За ними
   в мешках-пиджаках

Страницы