Владимир Маяковский стихи

Я до путешествий
        очень лаком.
Езжу Польшею,
        по чехам,
            по словакам.
Не вылажу здесь
        из разговора вязкого
об исконном
      братстве
         племени славянского.
Целый день,
     аж ухо вянет,
слышится:
     «словянами»…
           «словян»…
               «словяне»…
Нежен чех.
     Нежней чем овечка.
Нет
  меж славян
      нежней человечка:
дует пивечко
      из добрых кружечек,
и все в уменьшительном:

У хитрого бога
лазеек —
       много.
Нахально
    и прямо
гнусавит из храма.
С иконы
      глядится
Христос сладколицый.
В присказках,
      в пословицах
господь славословится,
имя
 богово
на губе
   у убогова.
Галдят
   и доныне
родители наши
о божьем
       сыне,
о божьей
       мамаше.
Про этого самого
       хитрого бога
поются
   поэтами
         разные песни.
Окутает песня
      дурманом, растрогав,

1.Вот налог крестьянский на́ год:
нынче вдвое меньше тягот.

2.На хозяйство приналяжешь, —
втрое легче станет даже.
При разверстке в прошлый год
ведь собрали столько вот.
При разверстке столько отдал
чуть не в половину года.

3.Словом, так или иначе
будут лишки после сдачи.

4.И с картошкой легче много,
вдвое легче от налога.
Меньше этого иль выше
и в картошке будет лишек.

5.Ты картошки этой часть
дома съешь с семейством всласть.

6.А другую часть на воз
навалил и в город свез.

В Германии,
         куда ни кинешься,
выжужживается
    имя
           Стиннеса.
Разумеется,
        не резцу
         его обреза́ть,
недостаточно
          ни букв,
            ни линий ему.
Со Стиннеса
          надо
         писать образа.
Минимум.
Все —
    и ряды городов
            и сёл —
перед Стиннесом
         падают
            ниц.
Стиннес —
        вроде
         солнец.
Даже солнце тусклей
         пялит