Владимир Маяковский стихи

Бегут берега...

Бегут берега —
        за видом вид.
Подо мной —
      подушка-лед.
Ветром ладожским гребень завит.
Летит
   льдышка-плот.
Спасите!— сигналю ракетой слов.
Падаю, качкой добитый.
Речка кончилась —
         море росло.
Океан —
     большой до обиды.
Спасите!
     Спасите!..
         Сто раз подряд
реву батареей пушечной.
Внизу
   подо мной
        растет квадрат,
остров растет подушечный.
Замирает, замирает,
         замирает гул.
Глуше, глуше, глуше…

Пуанкаре

Мусье!
    Нам
           ваш
         необходим портрет.
На фотографиях
         ни капли сходства нет.
Мусье!
    Вас
           разница в деталях
            да не вгоняет
                  в грусть.
Позируйте!
       Дела?
         Рисую наизусть.
По политике глядя,
Пуанкаре
    такой дядя. —
Фигура
    редкостнейшая в мире —
поперек
    себя шире.
Пузо —
    ест до́сыта.
Лысый.
Небольшого роста —
чуть
        больше

О.Д.В.Ф.

—Не понимаю я, —
сказал
   один,
      в раздумье сев, —
что это
   за такие
      воздушные друзья
и что такое
      О.Д.В.Ф.? —
Товарищ,
      брось
      в раздумье коптиться!
О.Д.В.Ф. —
      это
         тот,
кто сделает
      тебя
         птицей.
—А на что
      воздушный флот? —
Вот.
       Если
       враг
      с пулеметом,
            враг с картечью
налетит,
   на аэро сев, —
кто
     в защиту

Протекция

Обыватель Михин —
друг дворничихин.
Дворник Службин
с Фелицией в дружбе.
У тети Фелиции
лицо в милиции.
Квартхоз милиции
         Федор Овечко
имеет
   в совете
       нужного человечка.
Чин лица
     не упомнишь никак:
главшвейцар
      или помистопника.
А этому чину
      домами знакома
мамаша
    машинистки секретаря райкома.
У дочки ее
     большущие связи:
друг во ВЦИКе
       (шофер в автобазе!),
а Петров, говорят,

Глупая история

В любом учрежденье,
         куда ни препожалуйте,
слышен
    ладоней скрип:
это
  при помощи
         рукопожатий
люди
     разносят грипп.
Но бацилла
     ни одна
        не имеет права
лезть
     на тебя
      без визы Наркомздрава.
И над канцелярией
           в простеночной теми
висит
      объявление
        следующей сути:
«Ввиду
   эпидемии
руку
  друг другу
      зря не суйте».
А под плакатом —
        помглавбуха,

Писатели мы

Раньше
   уважали
         исключительно гениев.
Уму
  от массы
      какой барыш?
Скажем,
   такой
      Иван Тургенев
приезжает
     в этакий Париж.
Изящная жизнь,
         обеды,
            танцы…
Среди
       великосветских нег
писатель,
       подогреваемый
           «пафосом дистанции»,
обдумывает
     прошлогодний снег.
На собранные
      крепостные гроши
исписав
   карандашей
            не один аршин,
принимая

Застрельщики

Довольно
    ползало
       время-гад,
копалось
       время-крот!
Рабочий напор
      ударных бригад
время
  рвани
     вперед.
По-новому
    перестраивай жизнь —
будни и праздники
          выровняй.
День ко дню
        как цепочка нижись,
непрерывней
     и дисциплинированней.
Коммуна —
       дело годов,
          не веков —
больше
   к машинам
       выставь
квалифицированных кадровиков
шахтеров,
    токарей,

Вот так я сделался собакой

Ну, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой —
взял бы
и все обвыл.

Нервы, должно быть…
Выйду,
погуляю.
И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
она — знакомая.
Хочу.
Чувствую —
не могу по-человечьи.

Из облака вызрела лунная дынка ...

Из облака вызрела лунная дынка,
стену̀ постепенно в тени оттеня.
Парк Петровский.
        Бегу.
           Ходынка
за мной.
       Впереди Тверской простыня.
А-у-у-у!
    К Садовой аж выкинул «у»!
Оглоблей
     или машиной,
но только
     мордой
        аршин в снегу.
Пулей слова матершины.
«От нэпа ослеп?!
Для чего глаза впря̀жены?!
Эй, ты!
    Мать твою разнэп!
Ряженый!»
Ах!
  Да ведь
я медведь.
Недоразуменье!
         Надо —

Страницы