Маяковсикй стихи читать

Явление Христа

Готовьте
       возы
      тюльпанов и роз,
детишкам —
         фиалки в локон.
Европе
   является
          новый Христос
в виде
   министра Келлога.
Христос
     не пешком пришел по воде,
подметки
        мочить
        неохота.
Христос новоявленный,
           смокинг надев,
приехал
      в Париж
        пароходом.
С венком
     рисуют
        бога-сынка.
На Келлоге
     нет
      никакого венка.
Зато
  над цилиндром

Крым

И глупо звать его
        «Красная Ницца»,
и скушно
        звать
      «Всесоюзная здравница».
Нашему
   Крыму
      с чем сравниться?
Не́ с чем
      нашему
          Крыму
             сравниваться!
Надо ль,
   не надо ль,
           цветов наряды —
лозою
   шесточек задран.
Вином
   и цветами
        пьянит Ореанда,
в цветах
      и в вине —
             Массандра.
Воздух —
        желт.
      Песок —
           желт.

Про пешеходов и разинь, вонзивших глазки небу в синь

  Улица —
         меж домами
           как будто ров.
Тротуары
        пешеходов
         расплескивают на асфальт.
Пешеходы ругают
        шоферов, кондукторов.
Толкнут,
       наступят,
           отдавят,
                свалят!
По Петровке —
         ходят яро
пары,
      сжаты по-сардиньи.
Легкомысленная пара,
спрыгнув с разных тротуаров,
снюхалась посередине.
Он подымает кончик кепки,
она
  опускает бровки…
От их
      рукопожатий крепких —

Дождемся ли мы жилья хорошего? Товарищи, стройте хорошо и дешево!

Десять лет —
      и Москва и Иваново
и чинились
     и строили наново.
В одном Иванове —
         триста домов!
Из тысяч квартир
        гирлянды дымов.
Лачужная жизнь —
            отошла давно.
На смывах
     октябрьского вала
нам жизнь
     хорошую
            строить дано,
и много рабочих
        в просторы домов
вселились из тесных подвалов.
А рядом с этим
         комики
такие строят домики:
на песке стоит фундамент —
а какая ставочка!

Шестой

Как будто
    чудовищный кран
мир
 подымает уверенно —
по ступенькам
      50 стран
подымаются
        на конгресс Коминтерна.
Фактом
   живым
      встрянь —
чего и представить нельзя!
50
 огромнейших стран
входят
   в один зал.
Не коврами
    пол стлан.
Сапогам
       не мять,
       не толочь их.
Сошлись
       50 стран,
не изнеженных —
       а рабочих.
Послало
      50 стран
гонцов
   из рабочей гущи,
войны

Дом Союзов 17 июля

С чем
      в поэзии
      не сравнивали Коминтерна?
Кажется, со всем!
        И все неверно.
И корабль,
     и дредноут,
            и паровоз,
                 и маяк —
сравнивать
     больше не будем.
Главным
       взбудоражена
             мысль моя,
что это —
     просто люди.
Такие вот
     из подвальных низов —
миллионом
        по улицам льются.
И от миллионов
          пришли на зов —
первой
   победившей
            революции.

Готовься! Стой! Строй!

И Врангель и Колчак
         усопли мирно оба.
Схоронят и других…
            не бог, так время даст.
Но не усопла —
          удесятерилась злоба
Советы окруживших
         буржуазных государств…
Капиталисты европейские,
               хозяева ученых,
купили
   оптом
      знание и разум.
И притаился
        их
         ученейший курчонок,
трудясь над новым
          смертоносным газом.
Республика,
       с тобой грозят
             расправиться жестоко!

Казань

Стара,
   коса
стоит
     Казань.
Шумит
   бурун:
«Шурум…
    бурум…»
По-родному
        тараторя,
снегом
   лужи
        намарав,
у подворья
    в коридоре
люди
     смотрят номера.
Кашляя
   в рукава,
входит
   робковат,
глаза таращит.
Приветствую товарища.
Я
   в языках
    не очень натаскан —
что норвежским,
       что шведским мажь.
Входит татарин:
          «Я
          на татарском
вам

«Общее» и «мое»

Иван Иваныч —
          чуть не «вождь»,
дана
 в ладонь
         вожжа ему.
К нему
   идет
       бумажный дождь
с припиской —
          «уважаемый».
В делах умен,
      в работе —
          быстр.
Кичиться —
       нет привычек.
Он
 добросовестный службист —
не вор,
   не волокитчик.
Велик
      его
       партийный стаж,
взгляни в билет —
          и ахни!
Карманы в ручках,
       а уста ж
сахарного сахарней.
На зависть

Евпатория

Чуть вздыхает волна,
         и, вторя ей,
ветерок
   над Евпаторией.
Ветерки эти самые
           рыскают,
гладят
   щеку евпаторийскую.
Ляжем
   пляжем
      в песочке рыться мы
бронзовыми
         евпаторийцами.
Скрип уключин,
          всплески
           и крики —
развлекаются
      евпаторийки.
В дым черны,
      в тюбетейках ярких
караимы
       евпаторьяки.
И сравнясь,
         загорают рьяней
москвичи —
          евпаторьяне.

Страницы