Владимир Маяковский стихи

Гум

1

Человек —
       только с часами.
Часы
         только Мозера.
Мозер
    только у ГУМа.

2

Самый деловой,
         аккуратный самый,
в ГУМе
             обзаведись
         мозеровскими часами.

3

Все, что требует
               желудок,
               тело
              или ум, —
все
      человеку
         предоставляет ГУМ .

4

Летающий пролетарий

В «Правде»
     пишется правда.
             В «Известиях» —
                 известия.
Факты.
     Хоть возьми
           да положи на стол.
А поэта
     интересует
          и то,
               что будет через двести
лет
       или —
     через сто.

Солдаты Дзержинского

Вал. М.

Тебе, поэт,
     тебе, певун,
какое дело
     тебе
       до ГПУ?!
Железу —
     незачем
        комплименты лестные.
Тебя
  нельзя
     ни славить
         и ни вымести.
Простыми словами
           говорю —
            о железной
необходимости.
Крепче держись-ка!
Не съесть
     врагу.
Солдаты
    Дзержинского
Союз
     берегут.
Враги вокруг республики рыскают.
Не к месту слабость
        и разнеженность весенняя.
Будут

Товарищу подростку

Попами
   столетия
гудят с колоколен:
«Растите, дети,
резвитесь на воле.
Пусть ходят
    плети
по спинам
    голи.
Растите, дети,
резвитесь на воле.
Пусть мрак безрассветен,
пусть выкрики боли —
растите, дети,
резвитесь на воле».
Словом,
      детеныш,
будьте цветочком.
Благоухайте мамаше
и —
 точка!
Товарищ
      второй ступени,
плюнь на такое пение!
Мы сомкнутым строем
          в коммуну идем
и старые,
    и взрослые,

Шутка, похожая на правду

Скушно Пушкину.
       Чугунному ропщется.
Бульвар
   хорош
      пижонам холостым.
Пушкину
       требуется
          культурное общество,
а ему
    подсунули
         Страстной монастырь.
От Пушкина
        до «Известий»
               шагов двести.
Как раз
   ему б
        компания была,
но Пушкину
       почти
       не видать «Известий» —
мешают
   писателю
       чертовы купола.
Страстной
    попирает
            акры торцов.

Тучкины штучки

Плыли по небу тучки.
Тучек — четыре штучки:
от первой до третьей — люди,
четвертая была верблюдик.

К ним, любопытством объятая,
по дороге пристала пятая,

от нее в небосинем лоне
разбежались за слоником слоник.

И, не знаю, спугнула шестая ли,
тучки взяли все — и растаяли.

И следом за ними, гонясь и сжирав,
солнце погналось — желтый жираф.

Мы не верим!

Тенью истемня весенний день,
выклеен правительственный бюллетень.

Нет!
Не надо!
Разве молнии велишь
        не литься?
Нет!
       не оковать язык грозы!
Вечно будет
        тысячестраницый
грохотать
    набатный
        ленинский язык.

Разве гром бывает немотою болен?!
Разве сдержишь смерч,
             чтоб вихрем не кипел?!
Нет!
       не ослабеет ленинская воля
в миллионосильной воле РКП.

Мелкая философия на глубоких местах

Превращусь
     не в Толстого, так в толстого, —
ем,
     пишу,
    от жары балда.
Кто над морем не философствовал?
Вода.
Вчера
   океан был злой,
          как черт,
сегодня
    смиренней
         голубицы на яйцах.
Какая разница!
       Все течет…
Все меняется.
Есть
  у воды
     своя пора:
часы прилива,
       часы отлива.
А у Стеклова
      вода
        не сходила с пера.
Несправедливо.
Дохлая рыбка
      плывет одна.

Без руля и без ветрил

На эфирном океане,
там,
 где тучи-борода,
громко плавает в тумане
радио-белиберда.
Утро.
     На столике стоит труба.
И вдруг
   как будто
       трубу прорвало́,
в перепонку
        в барабанную
              забубнила, груба:
«Алло!
   Алло!!
      Алло!!!
         Алло!!!!»
А затем —
    тенорок
       (держись, начинается!):
«Товарищи,
       слушайте
         очередной урок,
как сохранить
      и полировать яйца».
Задумался,

Страницы