Красивые стихи

Ленинцы

Если
    блокада
         нас не сморила,
если
 не сожрала
          война горяча —
это потому,
    что примером,
             мерилом
было
    слово
    и мысль Ильича.
—Вперед
    за республику
          лавой атак!
На первый
    военный клич! —
Так
 велел
    защищаться
         Ильич.
Втрое,
  каждый
      станок и верстак,
работу
   свою
     увеличь!
Так
 велел
   работать
       Ильич.
Наполним

На что вы, дни! Юдольный мир явленья ...

На что вы, дни! Юдольный мир явленья
Свои не изменит!
Все ведомы, и только повторенья
Грядущее сулит.

Недаром ты металась и кипела,
Развитием спеша,
Свой подвиг ты свершила прежде тела,
Безумная душа!

И, тесный круг подлунных впечатлений
Сомкнувшая давно,
Под веяньем возвратных сновидений
Ты дремлешь, а оно

Бессмысленно глядит, как утро встанет,
Без нужды ночь сменя,
Как в мрак ночной бесплодный вечер канет,
Венец пустого дня!

Засуха в раю

От пальм увядших слабы тени.
Ища воды, кричат в тоске
Среброголосые олени
И пожирают змей в песке.

В сухом лазоревом тумане
Очерчен солнца алый круг,
И сам творец сжимает длани,
Таит тревогу и испуг.

12.IХ.15

Лягушка и юпитер

  Живущая в болоте, под горой,
   Лягушка на гору весной
     Переселилась;
Нашла там тинистый в лощинке уголок
    И завела домок
Под кустиком, в тени, меж травки, как раёк.
Однако ж им она недолго веселилась.
   Настало лето, с ним жары,
И дачи Квакушки так сделалися сухи,
Что, ног не замоча, по ним бродили мухи.
«О, боги!» молится Лягушка из норы:
  «Меня вы, бедную, не погубите,
И землю вровень хоть с горою затопите:
  Чтобы в моих поместьях никогда
   Не высыхала бы вода!»

В шалэ березовом

В шалэ березовом, совсем игрушечном и комфортабельном,
У зеркалозера, в лесу одобренном, в июне севера,
Убила девушка, в смущеньи ревности, ударом сабельным
Слепого юношу, в чье ослепление так слепо верила.

Травой олуненной придя из ельника с охапкой хвороста,
В шалэ березовом над Белолилией застала юного,
Лицо склонившего к цветку молочному в порыве горести,
Тепло шептавшего слова признания в тоске июневой…

Б.М. Маркевичу

Ты прав; мой своенравный гений
Слетал лишь изредка ко мне;
Таясь в душевной глубине,
Дремала буря песнопений;
Меня ласкали сон и лень,
Но, цепь житейскую почуя,
Воспрянул я; и, негодуя,
Стихи текут. Так в бурный день,
Прорезав тучи, луч заката
Сугубит блеск своих огней,
И так река, скалами сжата,
Бежит сердитей и звучней!

Над синеморскою лоханью...

Над синеморскою лоханью —
Воинствующий взлет.
Божественное задыханье
Дружб отроческих — вот!

Гадательные диалоги
Воскрылия с плечом.
Объятие, когда руки и ноги
И тело — ни при чем.

Ресни — цами — сброшенный вызов:
Вырвалась! Догоняй!
Из рук любовниковых — ризы
Высвобожденный край.

И пропастью в груди (что нужды
В сем: косное грудь в грудь?)
Архангельской двуострой дружбы
Обморочная круть.

Сон рубашку

Я не сплю. Темно в печи.
взоры к берегу мечи.
Видишь берег бел и крут
волны в берег бьют и мрут
вот и мухи как мячи
вьются около свечи
Я же свечки не боюсь
Я как муха на пшене
вспоминаю о жене.
помню день покинул сад
Было год тому назад
ехал я, стучал вагон
был я грустный как охакон.

Плачь! плачь! Израиля народ...

Плачь! плачь! Израиля народ,
Ты потерял звезду свою;
Она вторично не взойдет—
И будет мрак в земном краю;
По крайней мере есть один,
Который всё с ней потерял;
Без дум, без чувств среди долин
Он тень следов ее искал!..

Страницы