Стихи для школьников

Искусственные люди

Этими —
     и добрыми,
          и кобры лютѐй —
Союз
   до краев загружён.
Кто делает
     этих
       искусственных людей?
Какой нагружённый Гужо́н?
Чтоб долго
     не размусоливать этой темы
(ни зол,
    ни рад),
объективно
     опишу человека —
              системы
«бюрократ».
Сверху — лысина,
        пятки — низом, —
организм, как организм.
Но внутри
     вместо голоса —
               аппарат для рожений
некоторых выражений.

Отрывок

Родился я в губернии
Далекой и степной
И прямо встретил тернии
В юдоли сей земной.
Мне будущность счастливую
Отец приготовлял,
Но жизнь трудолюбивую
Сам в бедности скончал!
Немытый, неприглаженный,
Бежал я босиком,
Как в церковь гроб некрашеный
Везли большим селом;
Я слезы непритворные
Руками утирал,
И волосенки черные
Мне ветер развевал…
Запомнил я сердитую
Улыбку мертвеца
И мать мою, убитую
Кончиною отца.
Я помню, как шепталися,
Как в церковь гроб несли;

Иаков

Иаков шел в Харан и ночевал в пути,
Затем что пала ночь над той пустыней древней.
Царь говорит рабам: «Вот должен друг прийти.
Гасите все огни,– во мраке мы душевней».

Так повелел господь гасить светило дня,
Чтоб тайную вести с Иаковом беседу,
Чтоб звать его в ночи́: «Восстань, бори меня—
И всей земле яви мой знак, мою победу!»

Капри, 10.III.14

О Русь, взмахни крылами...

О Русь, взмахни крылами,
Поставь иную крепь!
С иными именами
Встает иная степь.

По голубой долине,
Меж телок и коров,
Идет в златой ряднине
Твой Алексей Кольцов.

В руках — краюха хлеба,
Уста — вишневый сок.
И вызвездило небо
Пастушеский рожок.

За ним, с снегов и ветра,
Из монастырских врат,
Идет одетый светом
Его середний брат.

От Вытегры до Шуи
Он избраздил весь край
И выбрал кличку — Клюев,
Смиренный Миколай.

Крестьяне, собственной выгоды ради поймите — дело не в обряде

Известно,
    у глупого человека
              в мозгах вывих:
чуть что —
       зовет долгогривых.
Думает,
    если попу
         как следует дать,
сейчас же
    на крестьянина
              спускается благодать.
Эй, мужики!
         Эй, бабы!
В удивлении разиньте рот!
Убедится
    даже тот,
         кто мозгами слабый,
что дело —
       наоборот.
Жила-была
        Анюта-красавица.
Красавице
    красавец Петя нравится.
Но папаша Анютки

Иван Иванович Гонорарчиков

Писатель
    Иван Иваныч Гонорарчиков
правительство
      советское
           обвиняет в том,
что живет-де писатель
            запечатанным ларчиком
и владеет
    замо̀к
       обцензуренным ртом.
Еле
  преодолевая
        пивную одурь,
напевает,
    склонясь
        головой соло́вой:
—О дайте,
     дайте мне свободу
сло̀ва. —
Я тоже
   сделан
      из писательского теста.
Действительно,
      чего этой цензуре надо?
Присоединяю

Зизи

Постигнуть сердцем все возможно
Непостижимое уму.
К. Фофанов

Бесшумно шло моторное ландо
По «островам» к зеленому «пуанту».
И взор Зизи, певучее рондо,
Скользя в лорнет, томил колени франту…

Хрустит от шин заносчиво шоссе,
И воздух полн весеннего удушья,
В ее душе — осколки строф Мюссэ,
А на лице — обидное бездушье.

Зизи, Зизи! Тебе себя не жаль?
Не жаль себя, бутончатой и кроткой?
Иль, может быть, цела души скрижаль,
И лилия не может быть кокоткой?

Соберитесь и поговорите-ка вровень с критикой писателя и художника, почему так много сапожников-критиков и нет совершенно критики на сапожников?

Фельетонов ягодки —
            рецензий цветочки…
Некуда деваться дальше!
Мы знаем
    о писателях
            всё до точки:
о великих
    и о
      захудалейших.
Внимает
      критик
         тише тли,
не смолк ли Жаров?
           пишет ли?..
Разносят
      открытки
       Никулина вид,
мы знаем,
         что́ Никулин:
как поживает,
      что творит,
не хвор,
   не пьет коньяку ли.
Богемские
    новости
       жадно глотая,

Тень Фонвизина

В раю, за грустным Ахероном,
Зевая в рощице густой,
Творец, любимый Аполлоном,
Увидеть вздумал мир земной.
То был писатель знаменитый,
Известный русский весельчак,
Насмешник, лаврами повитый
Денис, невежде бич и страх.
«Позволь на время удалиться,—
Владыке ада молвил он,—
Постыл мне мрачный Флегетон,
И к людям хочется явиться».
«Ступай!» — в ответ ему Плутон;
И видит он перед собою:
В ладье с мелькающей толпою
Гребет наморщенный Харон
Челнок ко брегу; с подорожной

Страницы