Стихи советских поэтов

Смыкай ряды!

Чтоб крепла трудовая Русь,
одна должна быть почва:
неразрываемый союз
крестьянства
        и рабочего.
Не раз мы вместе были, чать:
лихая
         шла година.
Рабочих
     и крестьянства рать
шагала воедино.
Когда пришли
          расправы дни,
мы
      вместе
     шли
             на тронище,
и вместе,
     кулаком одним,
покрыли по коронище.
Восстав
     на богатейский мир,
союзом тоже,
         вместе,
пузатых
     с фабрик

На помощь

Рабочий!
       Проснись,
         вставай
            и пройди
вверх
   и вниз по Цветному.
В тебе
   омерзенье
            и страх родит
этот
   немытый
      омут.
Смотри и слушай:
         прогнивший смех,
взгляд
   голодный и острый.
Идут,
   расфуфырясь
         в собачий мех,
жены, дочки
      и сестры.
Не за червонец даже,
         за грош
эта
      голодная масса
по подворотням
          на грязи рогож
распродает

Монте-Карло

Мир
 в тишине
      с головы до пят.
Море —
      не запятни́тся.
Спят люди.
    Лошади спят.
Спит —
   Ницца.
Лишь
  у ночи
     в черной марле
фары
    вспыхивают ярки —
это мчится
    к Монте-Карле
автотранспорт
      высшей марки.
Дым над морем —
       пух как будто,
продолжая пререкаться,
это
 входят
    яхты
         в бухты,
подвозя американцев.
Дворцы
   и палаццо
        монакского принца…
Бараны мира,

Пляска Мая

Вдалеке от фабрик, вдалеке от станций,
Не в лесу дремучем, но и не в селе—
Старая плотина, на плотине танцы,
В танцах поселяне, все навеселе.

Покупают парни у торговки дули,
Тыквенное семя, карие рожки.
Тут бесполья свадьба, там кого-то вздули,
Шепоты да взвизги, песни да смешки.

Точно гул пчелиный — гутор на полянке:
«Любишь ли, Акуля?..» — «Дьявол, не замай!..»
И под звуки шустрой, удалой тальянки
Пляшет на плотине сам царевич Май.

Памяти В. Башкина

Скромным и застенчивым
Ушел от нас он, юным…
Я обращаюсь к струнам,
Струнам переменчивым.

Пойте, струны в трауре,
Кончину незаметную.
Элегию ответную
Моря ль споют, дубравы ли?

Я отпеваю юношу,
Светило мимолетного,
С любовью жизнь твою ношу
В мечте всего бесплотного.

Магнетизм

О, как же мы странно с тобой прощаемся:
Твердим: «До свиданья», твердим: «Пока».
Но только все время в руке рука,
И мы их так слабо разнять пытаемся.

Ужасное время — пора разлуки…
Но, кажется, силы у нас нашлись.
Однако, едва лишь разжались руки,
Как губы вдруг взяли да и слились.

А губы слились — значит, смолкли речи.
Но чуть только мы их смогли обуздать,
Как тут устремились друг к другу плечи
И руки уже обнялись опять.

1994 г.

О дряни

Слава, Слава, Слава героям!!!

Впрочем,
им
довольно воздали дани.
Теперь
поговорим
о дряни.

Утихомирились бури революционных лон.
Подернулась тиной советская мешанина.
И вылезло
из-за спины РСФСР
мурло
мещанина.

(Меня не поймаете на слове,
я вовсе не против мещанского сословия.
Мещанам
без различия классов и сословий
мое славословие.)

Посмеемся!

СССР!
   Из глоток из всех,
да так,
   чтоб врагу аж смяться,
сегодня
   раструбливай
         радостный смех —
нам
       можно теперь посмеяться!
Шипели: «Погибнут
         через день, другой,
в крайности —
         через две недели!»
Мы
       гордо стоим,
         а они дугой
изгибаются.
      Ливреи надели.
Бились
   в границы Советской страны:
«Не допустим
      и к первой годовщине!»
Мы
      гордо стоим,
          а они —

Вонзай самокритику!

Наш труд
       сверкает на «Гиганте»,
сухую степь
       хлебами радуя.
Наш труд
       блестит.
       Куда ни гляньте,
встает
      фабричного оградою,
Но от пятна
    и солнца блеск
не смог
   застраховаться, —
то ляпнет
    нам
     пятно
        Смоленск,
то ляпнут
    астраханцы.
Болезнь такая
      глубока,
не жди,
   газеты пока
статейным
    гноем вытекут, —
ножом хирурга
      в бока
вонзай самокритику!

Страницы