Владимир Владимирович Маяковский

Не юбилейте!

Мне б хотелось
       про Октябрь сказать,
               не в колокол названивая,
не словами,
      украшающими
            тепленький уют, —
дать бы
    революции
         такие же названия,
как любимым
       в первый день дают!
Но разве
     уместно
         слово такое?
Но разве
    настали
        дни для покоя?
Кто галоши приобрел,
          кто зонтик;
радуется обыватель:
         «Небо голубо̀…»
Нет,
  в такую ерунду
         не расказёньте

Еврей

Бывало,
    начни о вопросе еврейском
тебе
  собеседник
        ответит резко:
—Еврей?
     На Ильинке!
Все в одной ли́нийке!
Еврей — караты,
еврей — валюта…
Люто богаты
и жадны люто.
А тут
   им
дают Крым!
А Крым известен:
не карта, а козырь;
на лучшем месте —
дворцы и розы. —
Так врут
    рабочим врагов голоса,
но ты, рабочий,
       но ты —
ты должен честно взглянуть в глаза
еврейской нищеты.
И до сегодня

Наш паровоз, стрелой лети

С белым букетом
        из дымных роз
бежит паровоз,
       летит паровоз…
За паровозом —
        толпой вагончик.
Начни считать —
         и брось, не кончив!
Вагоны красные,
        как раки сва̀ренные,
и все гружённые,
        и все товарные…
Приветно машет
        вослед рука:
—Должно, пшеница,
          должно, мука! —
Не сходит радость
         со встречных рож:
—Должно, пшеница,
          должно быть, рожь! —
К вокзалу главному
         за пудом пуд

Наше новогодие

«Новый год!»
      Для других это просто:
о стакан
    стаканом бряк!
А для нас
     новогодие —
           подступ
к празднованию
        Октября.
Мы
       лета́
    исчисляем снова —
не христовый считаем род.
Мы
       не знаем «двадцать седьмого»,
мы
       десятый приветствуем год.
Наших дней
      значенью
          и смыслу
подвести итоги пора.
Серых дней
      обыдённые числа,
на десятый
      стройтесь
          парад!

Америка

Мир,
из света частей
собирая квинтет,
одарил ее мощью магической, —
город в ней стоит
на одном винте —
весь электро-динамо-механический.

В Чикаго
14 000 улиц —
солнц площадей лучи.
От каждой —
700 переулков
длиною поезду на год.
Чудно человеку в Чикаго!

Евпатория

Чуть вздыхает волна,
         и, вторя ей,
ветерок
   над Евпаторией.
Ветерки эти самые
           рыскают,
гладят
   щеку евпаторийскую.
Ляжем
   пляжем
      в песочке рыться мы
бронзовыми
         евпаторийцами.
Скрип уключин,
          всплески
           и крики —
развлекаются
      евпаторийки.
В дым черны,
      в тюбетейках ярких
караимы
       евпаторьяки.
И сравнясь,
         загорают рьяней
москвичи —
          евпаторьяне.

Флейта-позвоночник

Пролог

За всех вас,
которые нравились или нравятся,
хранимых иконами у души в пещере,
как чашу вина в застольной здравице,
подъемлю стихами наполненный череп.

Все чаще думаю —
не поставить ли лучше
точку пули в своем конце.
Сегодня я
на всякий случай
даю прощальный концерт.

Костоломы и мясники

В газетах барабаньте,
         в стихах растрезвоньте —
трясь
     границам в край,
             грозит
                нам,
маячит на горизонте
война.
Напрасно уговаривать.
             Возражать напрасно:
пушкам ли бояться
          ораторских пугачей?
Непобедима
        эта опасность,
пока
 стоит
    оружием опоясано
хоть одно государство
            дерущихся богачей.
Не верьте
    потокам
          речистой патоки.
Смотрите,
    куда

Лозунги для выставки «20 лет работы Маяковского»

1

   Помните —
мы работали
     без красок,
     без бумаги
   и
без художественных
        традиций
в десятиградусном
        морозе
         и
в дыму «буржуек»
         с
единственной целью —
отстоять Республику советов,
  помочь
  обороне,
  чистке,
  стройке.

2

Страницы